Узы Геркулеса - Жасмин Мас Страница 112

Демонстрация силы, заключение, страх и, наконец, похоть мешали сосредоточиться на чем-либо одном.

Спарта меня не сломает.

В такой ситуации оставалось только одно. Я достала калькулятор и включила диктофон.

— Дорогой дневник, – прошептала я. – Я боюсь, что Пушистик-младший заболел. Я больше не боюсь Харона и Августа… Но я боюсь чувств, которые возникают у меня рядом с ними. Сражения гладиаторов проведут раньше, а я так и не поняла, как использовать свой дар. Вчера мои руки светились ярким светом. Я не знаю, что все это значит.

Нервно выдохнув, я убрала диктофон.

Пощелкав кнопками, я открыла сохраненную работу и погрузилась в вычисления. Я рисовала графики, пока у меня не заболела шея и не онемели пальцы.

Время потеряло всякое значение.

Снаружи раздались голоса охранников. Харон и Август вышли из ванной с совершенно спокойными лицами.

Никто бы не догадался, что они ссорились.

Дзынь. Дверь камеры распахнулась, и Никс зашипела.

Я поспешно спрятала калькулятор и убрала Поко с колен. В тусклом свете ярко сверкали дубинки, а охранники стояли в дверном проеме.

— Пора на церемонию открытия, – сказал Ворекс, на голове у него блестел лавровый венок. – Идите за нами.

Глава 28. История слагалась неспешно

Алексис

Август помог мне встать на ноги, а Харон пальцами вычесал пыль из моих волос и поправил корону. Никс переползла на мою ногу и обвилась вокруг нее.

— Покровители не могут участвовать в церемонии, – заявил Ворекс, стоило животным двинуться вслед за нами.

Я посмотрела на спящего Пушистика-младшего.

— С ним все будет хорошо, – тихо сказал Харон.

Я выпрямилась и высоко подняла голову.

— Я знаю, – ответила я и смерила Августа взглядом, провоцируя его на возражения.

Он не стал спорить.

Моя связь с покровителем вибрировала в глубине души, теплая и живая. Все остальные могли недооценивать Пушистика-младшего, но не я.

Август вышел вместе со мной, ладонью касаясь моей поясницы, а Харон шел за нами следом, властно положив руку мне на основание шеи.

Кожу покалывало от их прикосновений.

В тускло освещенном туннеле Харон встал сбоку от меня, поглаживая большим пальцем бесценное ожерелье.

Четверо охранников с электрическими дубинками в руках шли впереди нас.

Я оглянулась. Один, два, три… Восемь Олимпийцев шли за нами.

Бой выдался бы нечестным – им следовало привести больше охранников.

Я узнала не только Ворекса. Алессандр, приятель Титуса со времен Горнила, шел рядом с ним в таком же синем костюме с вышитым символом Дома Посейдона.

Алессандр бросил на меня быстрый взгляд. Он слегка опустил дубинку и открыл было рот, будто хотел что-то сказать, но передумал, стоило Ворексу бросить на него гневный взгляд.

Мне всегда казалось, что Алессандр был выше. Как вообще я могла его испугаться?

Пальцы Августа напряглись, и он впился ногтями мне в спину.

— Ты в порядке? – спросил он меня на ухо, когда понял, куда я смотрю. В его взгляде мелькнуло понимание.

— Да, – ответила я, каждой клеточкой тела ощущая правдивость своих слов.

Алессандр не представлял для меня угрозы.

Харон успокаивающе погладил меня по шее большим мозолистым пальцем.

Нас вели по извилистой сети коридоров, и мои мужья прижались ко мне плотнее, когда свет факелов начал уступать оранжевым лучам заходящего солнца.