Кровавые реки, мясные берега - Кристофер Триана Страница 116

Олив. Ее звали Олив.

Кит не хотел вспоминать имя девочки, но никогда не забудет ее лицо: слишком уж много раз смотрел на ее фотографии.

Гэри остановился. Кит обернулся. Лицо Гэри было обращено к небу цвета бетона, и в сером свете он казался еще старше. В морщинах на лице Гэри было что-то такое, что многое говорило Киту об этом человеке. Эти морщины создало не только время, но и разбитое сердце. Он словно видел маленькие проблески мрачного внутреннего мира.

Очевидно, в душе Гэри Чатмона таилась тьма.

— Что такое? – спросил Кит.

Глаза Гэри увлажнились, а рот приоткрылся.

— Чатмон? – спросил Кит. – Ты в порядке?

Гэри шикнул на него:

— Прислушайся.

Они стояли молча. Затем Кит услышал это – высокий дрожащий голос. Кто-то шел по тропинке и пел:

— О, похорони меня под ивой, под плакучей ивой. Так она узнает, где я сплю, и, быть может, будет оплакивать меня.

— Кокс? – спросил Гэри.

Кит покачал головой.

— На него не похоже.

Тем не менее они крепко сжимали пистолеты, готовые пойти в атаку. Пение продолжалось:

— Завтра день нашей свадьбы, но, о боже, где же моя невеста? Она ушла к тому мужчине вверх по реке, и я ей больше не нужен.

Фигура появилась на утесе, словно полтергейст. Из-за голоса было неясно, кто это, но теперь Кит разглядел старика. Черный костюм и рубашка с оборками, поношенные и пыльные, скрывали его изможденное тело. Поля шляпы затеняли лицо. Хотя старик, должно быть, заметил их, он продолжал петь, как будто был один.

— На сердце у меня печаль, и я скорблю о единственной, кого люблю. Когда я увижу ее? О, никогда. Пока мы не встретимся на небесах.

Когда песня закончилась, старик хлопнул в ладоши и потер их, как будто разжигал огонь.

— Итак, что это у нас тут? Парочка славных парнишек вышла прогуляться?

Первым заговорил Гэри:

— Мы просто проходили ми…

Кит прервал его и обратился к незнакомцу:

— И чем же вы занимаетесь?

— О, я далек от земных дел, – сказал старик. – Мое занятие – вера. Вопрос в том, во что я верю. – Он вытянул невероятно длинную руку и указал на пистолет Кита. – Охотишься тут, да? Лучше будь осторожен, сынок. Животные тут… любят охотиться в ответ.

— Я вам не сынок, папаша. – Кит вытащил бумажник и показал удостоверение. – Я здесь по работе.

Когда старик поднял подбородок, тень от полей шляпы шевельнулась, открывая взору дряхлое лицо, покрытое язвами и укусами насекомых. Кит отшатнулся. Старик криво усмехнулся.

— В лощину прибыл очередной констебль, – сказал старик. – «Как загрязненный родник, оскверненный источник – так и праведник, дрожащий перед нечестивцем». – Его жуткая улыбка стала шире. – «Буду преследовать врагов моих, и настигну их, и не возвращусь, пока не сгинут они».

Кит прищурился.

— Это еще что?

— Притчи. Псалмы. Господи Иисусе, изучи Библию, сынок. Уверяю, сегодня самый подходящий день для этого.

— Вы что-то вроде проповедника?

— О, где же мои манеры? – Старик слегка поклонился, приподняв шляпу. – Меня зовут дьякон Джонс. Я посланник в этих краях.

— Что ж, у меня есть для вас послание, – сказал Кит. – Немедленно отправляйтесь домой и заприте все двери и окна. Здесь сложилась опасная ситуация.

Джонс усмехнулся.

— Любая ситуация опасна. Знаем мы или нет, но ужасы этого мира всегда дышат нам в спину, скрываясь в сладостных удовольствиях тьмы.