Кровавые реки, мясные берега - Кристофер Триана Страница 119

Местечко наверняка заброшено, верно?

Возможно, внутри обосновались опоссумы, но здесь попросту не мог жить человек.

Что, если это та самая хижина?

От этой мысли у Джун по спине пробежал холодок.

Это не мог быть тот самый дом. Согласно исследованиям Джун, ФБР прочесало эти леса в поисках хижины Эдмунда Кокса, но ничего не обнаружило. Джун провела здесь всего полдня.

Раскат грома заставил ее поднять глаза к небу.

— Тьма грядет, – сказала она себе, а потом удивилась, откуда взялась эта фраза.

Иногда собственные мысли приводили Джун в замешательство. Странные фразы будто приходили из ниоткуда и бессознательно срывались с ее губ. Джун часто разговаривала сама с собой, бормотала и шептала, едва ли обращая внимание на то, что говорит. Иногда ей было трудно отделить сон от реальных воспоминаний. Нередко она заходила в какое-нибудь место, не помня, зачем туда пришла. Ее разум временами словно отключался. Бывало, что Джун шла в ванную комнату, чтобы пописать, затем удивлялась тому, как там оказалась, а потом чистила зубы, даже не осознавая своей ошибки, пока не выходила из ванной и мочевой пузырь не напоминал ей об этом. Девушке не исполнилось и двадцати, а у нее уже были опасения по поводу болезни Альцгеймера и деменции. Джун сомневалась, что в этих заболеваниях причина ее проблем, но также не хотела верить тому, что люди ей рассказывали: мол, она постоянно блуждает в странных мыслях.

Раскаты грома усилились, заставляя ветви деревьев содрогаться. Казалось, земля уходит из-под ног. Когда дождь начался снова, Джун посмотрела в черную пропасть дверного проема хижины и глубоко вздохнула.

Она медленно направилась туда. Из-за прогнившего дерева конструкция покосилась. Под козырьком виднелось несколько заброшенных осиных гнезд. Даже насекомые больше не желали здесь находиться. Джун уставилась в черный проем, но невооруженным глазом там невозможно было что-либо разглядеть из-за непроницаемой тьмы.

Ты ютилась в местах и похуже.

Джун ночевала в мусорных контейнерах за ресторанами быстрого питания, поужинав продуктами, которые были выброшены вечером. Украденный брезент был ее единственным надежным убежищем в пустынных городках Невады и Аризоны. Она прожила шесть недель под дамбой в Джорджии, предпочтя это место дому знакомой, где должна была оплачивать свою долю аренды собственным телом. Однажды, в дерьмовой Оклахоме, Джун использовала грузовой контейнер вместо палатки. По крайней мере, эта лачуга когда-то была домом. Неважно, сколько здесь пауков и ржавых гвоздей, это было настоящее жилище, в котором она могла оставаться в сухости и тепле в суровую ноябрьскую погоду.

Джун подошла на шаг ближе.

По какой-то причине она все еще колебалась, чем раздражала саму себя. Столько трудностей и безумия она повидала и не может решиться войти в какую-то дерьмовую лачугу на берегу реки?

— Потому что это его дом, – произнесла она вслух.

Казалось, это проговорил кто-то другой. Джун не обдумала сказанное, просто выпалила слова, не удержав внутри.

Это не может быть хижина Эдмунда.

Но ей было нелегко убедить в этом саму себя. Логика подсказывала, что здесь можно укрыться от дождя, но странное чувство, словно дождевой червяк, обвивало Джун. Бессмыслица. Она приехала сюда в надежде найти этого человека, так почему же теперь, когда обнаружила хижину Кокса, ею завладел столь сильный страх?