Одержимые - Витольд Гомбрович Страница 119

Однажды эти бесконечные сомнения прервал телефонный звонок. Звонила председательша Алимская:

— Как поживаешь, дитя мое?! Я так возмущена поведением Шулька! Не окажешь ли ты мне любезность? Давай встретимся сегодня вечером – мне нужно передать тебе одну вещицу.

Для Майи это предложение, как и ласковый голос председательши, стали неожиданностью. После бала Алимская не напоминала о себе.

Они договорились встретиться в небольшой кондитерской – видимо, председательша все же избегала появляться с Майей в приличном обществе.

Но когда Майя пришла, Алимская встретила ее очень радушно, хоть и разговаривала теперь немного иначе, чем прежде.

— Ну-ну! Я и не подозревала, что ты столь решительна, дитя мое! С таким характером ты многого добьешься в жизни! Не знала, что ты способна на подобную изворотливость! Ведь не ударь ты Шулька – что придало делу совершенно новый оборот, – он вызвал бы полицию и парню бы не поздоровилось. Кстати, дитя мое, ты в самом деле хочешь выйти за него замуж?

— Почему вы спрашиваете?

— Мне кажется, я имею право спрашивать. Я опекаю тебя уже довольно давно. Ты обязана мне Малиняком, да и в будущем, полагаю, я тоже смогу быть тебе полезной, ведь домой… домой ты, полагаю, уже не вернешься? В твоем положении тебе без меня не справиться.

И председательша долго доказывала Майе, что лишь она одна способна спасти ее положение в обществе и обеспечить финансовую состоятельность. После чего приступила к делу.

— Золотко мое, это я тебя устроила к Малиняку, так что ты должна кое-что для меня сделать.

— Что именно?

— Пустяки. Это тоже касается портмоне, только не Шулька, а Малиняка.

— То есть?

— Видишь ли, мне нужно, чтобы ты достала оттуда один документ. Один проект, связанный с расширением его новых промышленных предприятий. Ты принесешь мне эту бумажку на пару часов, а потом сунешь обратно в портмоне. Ни одна живая душа не узнает.

«М-да-а, – подумалось Майе, – еще неделю назад она не осмелилась бы сделать мне подобное предложение. Ну разумеется, Алимская ведь считает меня его невестой и знает, что мы с ним похожи…»

Кроме того, если она откажется, председательша способна отомстить, что в ее положении равносильно катастрофе. Майя решила потянуть время.

— А если Малиняк заметит?

— Как он может заметить? Он на ночь кладет это портмоне под подушку, а спит крепко. У нас будет целая ночь.

— Я подумаю.

— Ладно. Разумеется, я подожду. Уверена, ты не отплатишь мне неблагодарностью…

В этой приторности звучала угроза. Майя разглядывала председательшу. Ага, вот она какая! А я – вот такая! И Лещук…

Нет! Нет! Это невозможно! Ни Лещук, ни она… Еще раз увидеться с ним! Еще раз убедиться!

Они теперь часто встречались, проводили вместе долгие часы. Но разговоры не клеились. И главное – они стеснялись затронуть самый важный вопрос. Ни разу, ни словом они не коснулись этой неожиданной «помолвки». Ни слова о совместном будущем или хотя бы о каком-то промежуточном решении. Столько всего нужно было обсудить, а они тратили время на пустые замечания вроде: «В эту пору на улицах особенно многолюдно».

Они не были ни на «ты», ни на «вы» – и это тоже мешало общению.

Майя решила посвятить его в план председательши.

У нее была безумная надежда, что Лещук отнесется к этому критически или хотя бы неодобрительно. Малейший подобный намек с его стороны подкрепил бы ее волю к сопротивлению. Знай Майя, что для него важно, чтобы она не ввязывалась в такого рода авантюры… Ну а если нет, если ему все равно, то тогда и ей тоже – и будь что будет!