Одержимые - Витольд Гомбрович Страница 118

Как же она стала далека от всего этого! Майя говорила о замке так, словно уехала оттуда лет сто назад.

— Сколинский? Сколинский еще в замке. Составляет каталог. Мы с ним обо всем договорились.

Холявицкий поднялся со стула и шагнул было к умывальнику в углу комнаты, но отчего-то передумал.

— Хочешь пить? – удивилась Майя.

— Нет.

— А как поживает князь?

— Более-менее. Пока держится.

Холявицкий снова двинулся к умывальнику. На жестяной перекладине висел шарф Майи. Холявицкий пристально посмотрел на него.

— Почему он колышется? – пробормотал он. – Ведь окно закрыто.

— Что колышется?

— Ты не видишь? Он весь дрожит, сверху донизу.

Лишь подойдя поближе, девушка смогла уловить едва заметное движение шарфа.

— Что в этом странного? Форточка открыта, а в стене проходит труба с горячей водой. В результате образуется воздушный поток. Не понимаю, о чем ты.

Секретарь бросился к окну и закрыл форточку. Шарф тут же перестал дрожать. Холявицкий провел рукой по лбу и прошептал:

— Я схожу с ума!

— Что с тобой?

— Ничего… ничего.

Но Майя вдруг вспомнила свой сон, ту трепещущую тряпку, которая так ее напугала – и которая снилась также и Лещуку.

— Мне как-то снилась такая вот тряпка, она висела на каком-то крюке и шевелилась, – машинально сказала девушка.

Ее слова произвели неожиданный эффект. Холявицкий побледнел.

— Как это? Какая тряпка? Опиши мне ее подробно.

Майя вкратце рассказала ему свой сон. Подвал или комната, узкое окно, белые стены, железный крюк, а на нем извивается то ли какой-то кусок ткани, то ли нечто живое. Она не сумела разглядеть. Это нечто было настолько отвратительным и злым, что и передать невозможно. Ей это снилось несколько раз, и Майя всегда просыпалась измученная и вся в поту.

— А в этой комнате не было печи? Кухонной печи?

— Не было. А может, и была. Я точно не помню. А тебе тоже это снится? Что это значит?

Однако больше девушка ничего не смогла от него добиться. Холявицкий отвечал уклончиво и вскоре начал прощаться. Майе показалось, что он теряет рассудок.

Бывший жених схватил ее за руку.

— У меня к тебе еще одна просьба. Если тебе снова приснится сон с этой тряпкой, напиши мне, не забудь. Очень прошу. Это важно для меня! Ну, до свидания.

И снова Майя задумалась над тем, что означают эти сны…

К счастью, у девушки не было времени размышлять над этим. Малиняк вызвал ее и объявил, что через два дня они переезжают в Констанцин. Ему надоело жить в гостинице, он тоскует по солнцу и зелени. Еще ему казалось, что на свежем воздухе он быстрее доконает несчастную «светскую львицу», для которой уже закупил фантастические пасторальные наряды.

Ненависть маркизы к Майе достигла болезненного апогея. Тщетно она сдерживала себя, зная, что в противном случае будет лить воду на дядину мельницу, что Малиняк только того и ждет. Она, опытная авантюристка, женщина стильная, роковая – бледная брюнетка, женщина-вамп, – не могла пережить, что вынуждена уступать этой провинциалочке, соплячке, этой деревенской гусыне, втершейся в доверие к Малиняку.

Кроме того, до нее дошли странные истории о Майе, о которых она не преминула сообщить Малиняку. Эта барышня из усадьбы на самом деле замешана в подозрительных делах! Она демонстративно прятала от Майи то немногое, что Малиняк не сумел у нее отобрать. Обращалась с девушкой почти как с дамой полусвета. А Майя уже сама не знала, кто она такая и как с ней следует обращаться.