Осколок рая - Крейг Дэвидсон Страница 120

Последнее письмо. На штемпелях тех, что были ниже, стояли более ранние даты. Минерва пролистала их, читая отрывки. Похоже, в школе Престона первоначальный энтузиазм со временем сменился странными явлениями, становившимися все более жутковатыми: звуки из леса, призрачная трель флейты…

Судя по письмам, мальчики из школы Престона начали исчезать (во всяком случае, так это называл в своих посланиях Конни Престон). Впрочем, потом они возвращались… Неужели как Илай Рэтбоун – с белыми волосами, серыми глазами и покрывалом из шипящих жуков?

В предпоследнем письме Конрад упоминал, что школьная охрана дезертировала, оставив Огастуса одного с горсткой мальчишек. Минерва представила себе его застрявшим в этом богом забытом месте вместе с воспитанниками. Впрочем, судя по все более отчаянным письмам Конрада, Огастус сохранял горячую веру, даже когда события совсем скатились в безумие. Не сдавался, как Ахав, преследовавший своего белого кита.

— Господи, Шуг, – сказала Минерва. – Как ты думаешь… может, то, что происходит сейчас в Маленьком Раю, уже случалось раньше, почти сто лет назад?

— Я не знаю, что происходит сейчас.

— Но почему за столько лет никто не обратил внимания на их пропажу?

— Люди часто пропадают.

— Но так много за раз? Десять мальчиков – а может, и больше – и их сумасшедший надзиратель?

— Есть сотня вариантов, куда они могли деться.

— Но я почти уверена, что на самом деле ни один из этих вариантов не подходит, Шуг. Я думаю, тут было то же самое, что творится сейчас в Маленьком Раю. Знаю, что ты со мной согласен.

Над школой Престона сгущалась ночь. Мика сказал:

— Разведем огонь.

На кухне нашлась громоздкая печь. Мика сбросил матрас с кровати Огастуса Престона и уперся в раму подошвой сапога. Деревянный каркас был из твердого дуба. Мика даже вспотел, ломая его. Потом он оторвал горсть щепок от балок, разрезал матрас, вырвал горсть набивки и бросил хлопковый пух в топку вместе со щепками и кусками каркаса кровати.

Вскоре в печи запылал огонь. Мика выглядел довольным, будто находил особое удовольствие в сжигании кровати богатого садиста, запиравшего детей в коробках.

Минерва порылась в шкафах и нашла там только посуду. Но в полу кухни обнаружился засов; потянув за него, можно было открыть люк, ведущий в холодный подвал.

— Фонарик, Шуг.

Мика протянул ей фонарик. Она спустилась по истертым ступенькам. Застарелая пыль вихрилась там, куда падал свет.

На полках стояли давно протухшие консервы. Некоторые банки лопнули, их содержимое свисало с края полки сталактитами, напоминающими вампирские клыки. Другие банки были наполнены жидкостью цвета формальдегида. В ней хранились предметы округлой формы, похожие на свеклу, почерневшую репу и прочие овощи. Была тут и банка маринованных яиц с прикрепленными к ним хвостами каких-то странных жгутиконосцев.

Минерва отвела луч фонарика от банок. Он упал на что-то странное… Прутья? Да: перекрещенные железные прутья, вмонтированные в центр стены. Клетка.

В глине подвала были вырыты три ниши, метр глубиной, полметра высотой каждая, с зарешеченными дверьми. Слишком маленькие, чтобы вместить человека в полный рост.

Минерва отступила назад – и налетела на что-то за спиной. Повернувшись, она увидела кресло. Чиппендейл[15]? Латунные заклепки. Кожа потрескалась с годами… И тут она поняла, что камеры были вырыты на уровне глаз, как… как картины на стене. Их обитателям пришлось бы забираться в них – или, что еще хуже, их кто-то туда запихивал.