Колдовская ночь - Александр Матюхин,Александр Подольский,Дмитрий Тихонов,Дарья Бобылева,Мария Роше,Элина Лисовская,Алексей Провоторов,Наталья Русинова,Диана Чайковская,Екатерина Шитова,Саша Уба,Рина Солнцева Страница 129

— Погоди, диду, не уходи к Вышнеединому, не сироти Валину. Кто ж её сбережёт, если не ты…

А сама, повинуясь наитию, тайком вложила нательный оберег в его едва тёплую ладонь. Загнула пальцы и порадовалась, когда они не разжались. Даже вроде как дрогнули.

Валина снова заплакала. Оксюта обняла её за плечи и вывела прочь.

Псы во дворе то и дело взбрехивали, срываясь на подвыв, но замолкали, когда на них шикали. Ощущение подавленности витало в воздухе, и Оксюта не удивилась бы, пролейся оно дождём вниз. Люди здоровались с ней, задавали вопросы, совершенно никчёмные и ненужные, словно сами пытались отвлечься от неприятных мыслей. Маронка пошла в дом, напросилась помогать женщинам готовить поминальное угощение, хотя и там было неуютно: хозяйки хмурились, ворчали и жаловались, что ночью из ледника исчез целый шмат свежего мяса, отложенного для сытной похлебки.

За полдень пришёл Гнатий, передал, что, после того как унесут в святый дом тело Галии, марон покорнейше просит светлую маронку разделить с ним дневную трапезу, ежели та не против. Оксюте кусок в горло не лез, но печалить отказом осиротевшего хозяина она не хотела:

— Передай ясноваженному марону, что почту за великую честь приглашение его принять.

Вскоре просторный двор наполнился причитаниями – несколько женщин голосили так, словно каждая провожала в последний путь собственное дитя. Оксюта стояла молча. Как и все собравшиеся, она знала, что это поют рыдальницы, знающие обрядовые песни и нанятые показать, как все жалеют того, кто покинул этот мир. Оксюта слушала их и думала, что едва ли на самом деле кто-то сожалел о смерти Галии, разве только её отец. И о странностях, что творились здесь, тоже размышляла. Было ещё что-то, сидевшее глубокой занозой, но что – она никак не могла понять.

Тем временем из дома вынесли гроб. Женщины заголосили сильнее, мужчины поснимали шапки, опустили головы. Гроб нёс сам марон, помогали ему Гнатий, Пытусь и Тума. Штударь сегодня был ещё более потерянный, украдкой озирался и прислушивался, словно надеялся услышать что-то очень важное.

«Интересно, как он провел ночь? Поди, ему диду оберегов не давал», – подумала Оксюта.

По обычаю, трижды стукнули о порог изножием гроба, затем изголовьем, чтобы дух умершей не возвращался, не тревожил оставшихся. В святый дом вносили почти так же: трижды касались изножием порога, прося всех собравшихся простить ушедшую, затем семь раз касались порога изголовьем, прося Вышнеединого не выпускать дух из святого дома и прямо оттуда забрать к себе. Оксюта вздохнула – ей хотелось, чтобы всё побыстрее закончилось и можно было уехать. Рыдальницы уже начали раздражать, и, чтобы отвлечься, девушка считала постукивания изголовьем. И вдруг напряглась: седьмого не последовало. Нет, гроб наклонили к порогу, но Оксюта готова была поклясться, что он даже не коснулся его. И никто не заметил этого, хотя все должны были обеспокоиться – теперь у духа оставалась лазейка. Странно, даже Тума не сказал ни слова. Впрочем, он до такой степени был встревожен, что мог и упустить случившееся из виду.

Гроб с телом Галии установили на возвышении. Крытень поцеловал упокойницу в лоб, накрыл её дорогой погребальной тканью и велел Гнатию и Пытусю:

— Штударя после вечерней трапезы приведёте сюда. Пусть исполнит то, о чём доня моя просила.