Красные чернила смерти - Вероника Шэн,Ангелина Шэн Страница 131

Меня в деревне сторонились, с детства считали странным, если не сумасшедшим, а те, кто верил в духов, боялись меня, называли про́клятым или опасным. Некоторые били меня и прогоняли… Я не сразу понял, что не стоит рассказывать о том, что видишь мертвых людей. Боясь за себя и за дедушку, я никому не сказал о ёксине, которого заметил. Но когда приехала Намгун Бёль, я рискнул. И она выслушала меня. Даже попросила о помощи. Не высмеяла, не назвала больным или про́клятым. Напротив, была благодарна и предложила работать с ней.

А я отказался. Хотел, конечно, согласиться, но не мог оставить дедушку, а он не мог, да и не хотел, покидать родную деревню. Я чувствовал, что теряю что-то, пока отказывал шаманке, а когда она уехала, меня охватило разочарование. Но я не жалел о своем решении.

Я приехал к Намгун Бёль через год. Когда дедушки не стало. Я боялся, что она прогонит меня, что она уже нашла себе помощника…

Но она встретила меня с искренней радостью.

Поняв, что углубился в воспоминания, я совершил все ту же ошибку, то есть вновь тряхнул головой. Поморщившись из-за боли в висках, я медленно встал с кровати в гостевой спальне, хотя Намгун Бёль называла ее моей комнатой, и направился в ванную, чтобы умыться и взбодриться, а после – на кухню. Проходя через гостиную, я увидел Дживон, которая ела ттокпокки[61] и читала конспект.

— Не испачкай тетради, – сказал я, направившись к холодильнику. Меня мучила жажда, и я залпом выпил половину бутылки холодной воды.

— Оппа! – услышал я голос Дживон. – Ты пришел в себя, отлично! Наверняка умираешь с голоду, так что иди сюда. У нас ничего не было, потому что наставница опять ничего не приготовила, и я заказала острые ттокпокки. Хотела, правда, жареную курицу, но мясо нам сегодня нельзя… А еще специально для тебя я заварила имбирный чай, чтобы восстановить баланс энергии!

Я вернулся в гостиную, сел напротив Дживон и, взяв палочки, принялся за еду.

— Спасибо. И вообще-то, нуна была занята поисками и изгнанием злого духа, – напомнил я. – Поэтому что-нибудь могла бы приготовить и ты.

Дживон усмехнулась:

— Ты уверен?

— Ладно, признаю, – кивнул я. – Лучше заказать.

Дживон довольно улыбнулась, а я невольно подумал, что она провела и меня, и свою наставницу, несколько раз приготовив несъедобные блюда вроде до ужаса соленого чаджанмёна[62] или сгоревшей свинины, чтобы мы больше не приставали к ней с этой задачей.

Повисла тишина, которая была едва ли не лечебной для моей больной головы. Я бы хотел еще поспать, но понимал, что нельзя, иначе потом мне станет только хуже. Лучше сходить в храм и помолиться или хотя бы просто помедитировать.

Дживон уже закончила с едой и вновь принялась за свои тетради. Забавно было наблюдать, как она делает домашнее задание после обряда экзорцизма.

— Что учишь?

— Математику, – ответила Дживон таким тоном, что сразу становилось понятно: математику она не любит. – Читать про старинные ритуалы интереснее. Вчера я нашла в записях наставницы рассказ шаманки шестнадцатого века, в котором она описывала, как изгоняла духа, которым управлял другой дух… Скажи, захватывающе?

Представив, что нам пришлось бы изгонять духа, которым управляет другой дух, я поморщился.

— Нет. Вообще не захватывающе. Сплошная головная боль. И потенциально последнее, над чем ты поработаешь в своей жизни.