Узы Геркулеса - Жасмин Мас Страница 133

Харон сжал челюсти.

— Нет. Мне срать, что они думают. Я и не такое сделаю ради жены… Никаких ограничений.

Репортеры отступили еще на шаг. Замигали вспышки фотоаппаратов.

— Вы хотите сделать заявление? – спросил другой.

— Да, – холодно ответил Харон. – Я отрежу голову и отдам ее Алексис, если она того захочет. И я отрежу ваши головы, если она попросит. – Он мрачно усмехнулся.

Репортеры заметно побледнели, но камеры не опускали.

— Вы имеете какое-то отношение к побегу Медузы? Все же она ваша сестра, – не поддавшись на запугивание, язвительно спросила женщина-репортер. – Ходят слухи, что вы помогли ей выбраться из подземного мира и теперь укрываете ее…

— Это ложь, – перебил Август, расправив плечи. – Вы должны понимать, насколько… опасными могут быть слухи.

Харон хрустнул костяшками.

— Мы закончили, – сказала одна из репортеров, смерив их гневным взглядом.

Они повернули камеры к столу Олимпийцев.

Я вздохнула с облегчением, все еще стоя на коленях рядом со своим покровителем.

Спарта меня утомляла. Какие же все враждебные.

Август протянул мне руку.

Я вложила свою ладонь в его, и по нашей брачной связи пробежал разряд.

Мы дружно охнули.

Он замер и какое-то время смотрел на меня, поглаживая мою ладонь своими мозолистыми теплыми пальцами.

Потом Август рывком поставил меня на ноги.

— Э-э… ого, – красноречиво сказала я.

Выражения их лиц не изменились.

Если когда-нибудь захотите превратить и без того неловкую ситуацию в еще более неприятную, я к вашим услугам.

Я потянулась через Харона за еще одной рюмкой, которая стояла на подносе. Он положил ладонь мне на поясницу, и моя кожа покрылась мурашками. Я выпила еще амброзии.

Жидкость вновь приятно обожгла мне горло, и я застонала от удовольствия.

Август тихо выругался, и я с недоумением посмотрела на него; его глаза пылали, челюсть напряглась.

А он чего такой нервный?

Харон рукой направил меня в сторону столика, и мы втроем скользнули внутрь. Они сели по обе стороны от меня и положили руки мне на бедра.

Мы тонули в тенях.

Харон медленно приподнял ткань моей тоги, выписывая круги на внутренней стороне правого бедра. Мое дыхание участилось от чувственного прикосновения. Август же плотно сжимал верхнюю часть моего левого бедра, впиваясь ногтями в кожу.

Их тепло было столь ошеломительным, что мои мысли затуманились.

Амброзия мешала думать.

Это было приятно.

Август поднимался все выше, пока его пальцы не замерли в опасной близости от ткани, скрывавшей основание моих бедер. Они гладили меня так, словно играли на музыкальном инструменте, их руки соприкасались.

Август нежно поцеловал меня в висок, а затем со стоном отстранился, будто обжегся.

Пальцы с татуировкой костей грубо обхватили мой подбородок, Харон притянул меня ближе к себе.

— Ты играешь с огнем, carissima, – прошептал он хриплым голосом.

Амброзия плескалась у меня в желудке, распаляя жар до предела. Меня лихорадило.

Если я все равно умру в состязании, то можно и пожить немного.

Звучала музыка.

Воздух в комнате гудел от напряжения.

Мы спрятались в тенях, где никто не мог нас разглядеть.

Меня осенила ужасная, блестящая, разрушительная идея.

— Я хочу, чтобы вы оба меня трахнули, – красноречиво выпалила я.

Длинные ресницы Харона затрепетали, а скулы будто стали острее. Его пальцы сильнее сжали мне подбородок.