Пока не погаснет последний фонарь. Том 4 - Вероника Шэн,Ангелина Шэн Страница 137

Услышав про сонный паралич, мы с Кадзуо переглянулись.

— Вы… – Хасэгава хотел было узнать что-то еще, но мужчина его перебил:

— Я все уже рассказал. И не хочу больше рисковать ни собой, ни сыном. Нам пора. А вы… удачи. И еще раз спасибо, что спасли.

Бывший участник кайданов кивнул нам, а его сбитый с толку, испуганно молчащий сын вновь коротко поклонился, после чего они вдвоем побрели вверх по улице.

Услышанное никак не укладывалось в голове. Подобное происходило не впервые, не только с нами… Значит… значит, может повториться и после нас?

Это не просто пугало. Это приводило в ужас.

Мужчина попал в плен канашибари семнадцать лет назад… но сколько еще кругов хяку-моногатари кайдан-кай могло пройти за это время?

И осознание, что мы даже не знаем, сумел ли хоть кто-то еще выбраться живым после предыдущих «игр», осело в душе неприятной тяжестью. Более того, приоткрыв для себя подобную зловещую правду, мы не получили даже намека на ответ… что ждет нас. Что произойдет после Обона.

— Невероятно, – прошептала я.

Кадзуо мотнул головой.

Первым пришел в себя Хасэгава.

— Тоже хочу сказать спасибо, – заговорил он, не глядя на нас. Хасэгава посмотрел на дома, переливающиеся светом на фоне темного вечернего неба, и на мгновение прикрыл глаза, после чего все же повернулся к нам. – Вы… не ушли.

Кадзуо небрежно пожал плечами.

— Но в следующий раз… Не рискуйте, – попросил Хасэгава тише, но тверже.

Он коротко вздохнул и, казалось, хотел сказать что-то еще, но лишь покачал головой и молча направился вниз по новой, безопасной улице. Я посмотрела ему вслед со странным смятением. Было такое чувство, что мы можем больше никогда не увидеться, и я расстраивалась, даже злилась, что это чувство меня напугало.

— Стой, – тихо позвал Кадзуо.

Хасэгава замер, но оглянулся не сразу. Прошло несколько секунд, и он медленно, почти настороженно повернулся с вопросом в глазах.

Кадзуо сделал шаг вперед. Выражение его лица, как и всегда, было сложно прочесть, а взгляд затянули тени, и все-таки можно было легко почувствовать волнами исходившее от него напряжение.

— Ты просто уйдешь?

Хасэгава склонил голову набок:

— А что я должен сделать?

Кадзуо поджал губы, явно недовольный ответным вопросом.

— Ты можешь умереть.

— Знаю, – безразлично отозвался Хасэгава. – Смерть – лишь вопрос времени. За эти годы я сделал достаточно, поэтому смерть не так уж меня и страшит. Меня пугает другое…

Он прервался, но не уходил, словно чего-то ждал.

— Сделал достаточно? И что ты имеешь в виду? – спросил Кадзуо, и сквозь холодность его голоса прорезалась злость. Она же сверкнула в его глазах. – Достаточно плохого?

Хасэгава вновь тихо вздохнул, и в этом вздохе мне послышалась печаль.

— И плохого, и хорошего. Смотря с какой стороны посмотреть… Поступки нельзя оценивать подобными крайностями, Кадзуо-кун. – Он отвел взгляд, но вдруг шагнул ближе и негромко проговорил: – Твой отец, например… Я убил его.

Кадзуо вздрогнул, и лицо его исказила боль.

— Этот поступок был плохим или хорошим? Ты можешь дать точный ответ, как и я. Но ответы наши окажутся разными. – Хасэгава помедлил. – Я признаю, что считаю свой поступок правильным, хоть тебе наверняка и неприятно это слышать. Для тебя и всех остальных этот поступок ужасен. Да и для моего отца был бы таким же… А другие люди, которых я убил?.. Думаешь, я радовался? Думаешь, наслаждался? – Он закрыл глаза. – Нет. Я лишь делаю то, что считаю необходимым. Я ненавижу тот факт, что мои руки запачканы кровью. Ненавижу себя за то, что похож этим на тех, кого презираю… Но это ничего не меняет. Как я уже сказал… Я считаю, что это необходимо. И это мое бремя. Я нес его и продолжу нести.