Землеедка - Долорес Рейес Страница 15

Нас это не удивило, потому что мы почти никому не звонили, и нам никто не звонил. Друзья заявлялись к нам домой этак запросто, а чужие даже и близко не подходили. На следующей неделе после того, как пришла посылка, телефон звякнул несколько раз, кто-то из нас взял трубку и услышал:

— Ну все, тебе не жить, засранка!

Брат разозлился, ножиком перерезал шнур и – прощай, телефон.

В первые дни Вальтер не ходил в свою мастерскую и оставался со мной.

Плохи дела.

Брат с подозрением смотрел на мобильные телефоны, на входную дверь, на проезжающие машины и даже на тех редких бегунов трусцой, которых случайно заносило в наш квартал. Он запер все, до чего мог дотянуться. И дом, и нас в нем; мы так и сидели целыми днями в темноте.

Я хотела, чтобы приходил Эрнан, но, когда он появлялся, Вальтер сидел, как пришитый, рядом и не давал нам ни словечка произнести наедине. Так что Эрнан плел какую-то чушь, а потом под любым предлогом смывался.

В один прекрасный день обстановка накалилась до невозможности. Я открыла дверь, уселась около нее на пол, но из дома не выходила. Вальтер ничего не сказал.

Я тихонько плакала, а снаружи разразилась гроза. Брат уселся рядом со мной. Я уже и не помнила, когда последний раз мы видели дождь, если вообще когда-нибудь наблюдали его вместе. Я посмотрела на небо, потом на капли воды, стучащие по земле. Казалось, дождь смывает все проблемы.

Назавтра была пятница, и к вечеру дом наполнился гостями.

Эрнан заявился рано, он явно был не в своей тарелке, думаю, он уже с трудом выносил моего брата, и меня это очень огорчало. Мне хотелось, чтобы они по-прежнему дружили.

По мере того как подтягивались приятели, к брату потихоньку возвращалось его обычное настроение.

И на несколько часов мы забыли о внешнем мире.

Играли, как в безоблачном детстве, когда нас ничего не волновало, кроме победы.

До тех пор, пока около часа ночи не пришел один парень. Сказал, что у дверей стоит какая-то машина. Я было подумала, что Вальтер не позволит никому выходить, заставит нас сидеть здесь взаперти, но неожиданно брат с Эрнаном собрались сразу же пойти посмотреть, будто сговорились заранее. Мы бросили игру, выбрались из комнаты и потянулись за ними к двери. Не прошло и двух минут, как раздались крики. Ничего не было видно, и в конце концов мы все оказались во дворе.

— Не смей! – крикнул мне брат, когда я подошла ближе. – Вернись в дом!

И тут – прежде я видела только Вальтера и Эрнана – я повернула голову и посмотрела на машину. Это был он. Уже стемнело, но это точно был он, хоть и без зеленого плаща. Глаза. Если его сын не мог сфокусироваться на чем-то больше тридцати секунд, этот тип буквально вонзался в тебя глазами. Меня парализовал страх, и я осталась стоять на месте, прямо посреди нашего двора. Хотела убежать, но не могла.

Как же я тогда на него смотрела? Мне вспомнилось мое видение, и я спросила себя, наблюдала ли я за ним теми же глазами, которыми смотрела на него в эту минуту, или же какой-то другой частью своего тела?

Не сводя с меня взгляда, он завел двигатель и достал ружье. Времени не оставалось, только в голове билась одна мысль: не хочу смотреть, как он меня убивает. Я отвернулась. Сперва я услышала выстрелы, затем рев отъезжающей машины и свое дыхание, бешено бьющееся сердце, ощутила, как мое тело опомнилось и начало реагировать.