Одержимые - Витольд Гомбрович Страница 156

— Теперь я знаю, что происходит с этим полотенцем, – сказал он. – И специально приехал, чтобы сообщить тебе об этом, потому что… это связано… с тобой.

Майя вздрогнула. С ней? Правду ли он говорит? Но откуда ему известно, что она замешана в этом деле? Ведь если он и слышал о болезни Лещука, то не мог знать ее причин. А может, Сколинский проболтался? Нет, невозможно.

Впрочем, достаточно было взглянуть на секретаря. Если раньше Холявицкий напоминал призрака, то теперь он выглядел как сама смерть.

Майя почувствовала, что у нее сжалось горло.

— О чем ты? – нашла в себе силы спросить она.

Но Холявицкий покачал головой.

— Я не могу рассказать, – прошептал он. – Нельзя… не могу. Даже не спрашивай. Скажу только, что это касается тебя и Лещука… Ты должна сама пойти и увидеть!

— Я?

— Да. Потому что никто, кроме тебя, этого не поймет. Это касается тебя и его. Послушай, что это значит?! Неужели это возможно, что ты… что он…

— Что?

— Ничего! Ничего! Иди. Сама увидишь. Но ты должна пойти сегодня. Сейчас же. От этого зависит буквально все! Его жизнь и… больше, чем жизнь!

— Я не понимаю! Объясни мне!

— Не спрашивай! Но если ты не пойдешь туда, его не спасти!

Майя металась между недоверием и ужасом, между яростью и бессилием…

Она не верила Холявицкому. Чувствовала какой-то подвох.

Почему он взял на себя роль их ангела-хранителя – ее и Лещука? Майя знала, насколько ревнив ее бывший жених.

Но откуда ему знать все это? Может, он хочет заманить ее в ту комнату? А может, говорит правду?.. Загадочные, туманные слова Холявицкого сводили девушку с ума… Усиливали ее сомнения!

В конце концов она поняла, что должна пойти в замок и увидеть, что там происходит. Пока она этого не сделает, не знать ей ни уверенности, ни покоя. Она и Лещук так и останутся рабами этой тайны, рабами каждого, кто захочет ими манипулировать… или же рабами собственного разбушевавшегося воображения. Будут бояться друг друга. Ни в чем не смогут быть уверены. Если раньше недоверие убивало в них любовь, то что же станется с ними теперь, когда они и в самом деле не знают, кто они такие?

Итак, пойти, увидеть и наконец выяснить, что это такое, – да, только так она сможет спасти себя и его! Но что, если Холявицкий намеренно заманивает ее? Вдруг она увидит там то, чего не сумеет выдержать? А может, там ничего и нет, может, отвергнутый жених задумал отомстить? Достаточно взглянуть на него, на его безумные глаза и лицо…

— Ты хочешь, чтобы я пошла туда прямо сейчас, с тобой?

— Да, сейчас самое время. Завтра может быть слишком поздно.

Майя улыбнулась:

— Неужели? Ну хорошо. Значит, едем.

Она пошла за пальто.

А оказавшись в своей комнате, снова пережила мгновение дикого ужаса.

Майя прижалась лбом к стене – ей казалось, что она вот-вот лишится чувств. Но девушка пересилила себя. Сознание, что она должна спасти Лещука, что она жертвует собой ради него, придало ей сил.

— Я готова, – спускаясь по лестнице, сказала она Холявицкому, который ждал ее, уставившись в землю.

За всю дорогу они не проронили ни слова. С каждым ударом копыт Майя все больше уверялась в том, что секретарь желает ей зла и готовит месть. Но она больше не могла выносить все это! Бояться той комнаты, зависеть от нее, ничего не знать, жить как в тумане, в какой-то пелене.