Вехоть - Хьюго Борх Страница 16

Я сама в этот момент думаю про себя – блин, мелкая мне все нервы вытрясет, пошла в конец, потом вернулась к сестре, потом опять пошла в конец – ненавижу прыгать по автобусу, места выбирать, чего, думаю мне неймется, прыгаю, как пробка от шампанского.

Психанула, перешла назад окончательно, а сестра же осталась на старом месте, сидит, надулась. Ну, думаю, держись. Пошла, молча взяла за руку и перетащила к себе на заднее сиденье.

Представь, Вика! Через несколько минут в наш автобус врезается грузовик…

— Ну это ты рассказывала.

— Так вот, самое главное не рассказала. Четко в то место он въехал, где мы сидели, стекла вдребезги, на весь автобус разлетелись, ну царапину я уже показывала. Мужик недалеко сидел – смотрю, тоже весь в крови, осколки у него в волосах и в одежде. Это такой трэш! Но я не об этом.

— Да, представляешь, Викусь, – вставляется Соня. – Настя еще не рассказала, у нее видение было, ну как бы выразиться, с того света, что ли.

Соня в нашей компании самая тихая, и думаю, самая загадочная, самая красивая, но еще она с ума сходит от всякой мистики. Это ее конек. Поэтому, я где чего замечу, сразу Соне докладываю.

— Снова покойники? – большие глаза Виктории увеличиваются в темноте еще больше, и она начинает чесать себе спину массажной расческой.

Мы вздрогнули.

— Да нет! Упаси Боже. Голос…, – продолжает разъяснение Соня, будто она там была.

— Чей? Чей голос? – допытывается Виктория и не отводит глаз от ночного окна – Скажи. Я ж не отстану. Все-таки интересно, что это было, – Виктория завелась как бензопила, и давай меня трясти.

— Да пей, чай остыл.

Сидим – молчим. Прислушиваемся.

— Ну, Настя, ну ты же знаешь, я не отстану. Слушай, что у тебя за лифчик, ты мне не показывала.

— Ну Ви-ка! – одергивает подругу Соня.

Тот голос в автобусе – я его каждый день и каждую ночь вспоминаю. Скрипучий старческий голос. Я потом выяснила, это был старинный тамбовский говор.

— …Голос старика прошептал: «На цепе сидишь. Фсё фкраве». Все в крови, значит.

— Он беззубый штоль? – спросила Виктория и тут же добавила: – Он тебя предупредил.

Смотрю, Соня так постояла, пока чайник закипел, взяла его и говорит:

— Он тебе во сне не снится?

— Да нет, что ты, – мне пришлось соврать.

Но у Сони уже была идея.

— Слушай, Настя, у тебя же сдвиг на славянской мифологии. Ты же можешь определить, что это за знак, ну, когда голос. Может, из-за этого у тебя проблемы.

— С чем?

— Ты еще спрашиваешь. Потеряла маму, с работой ерунда какая-то. Призраки по ночам. Сама знаешь.

Еще Соня имела в виду, что у меня нет парня. Вслух мы эту проблему не обсуждаем.

— Скорее всего, это был знак, связанный с твоей тамбовской деревней. Там зло, оно тебе мешает. Поезжай. Найди свой дом. Там еще живут люди?

— Нет, после смерти бабы Варвары, последние жители переехали, одни в Моршанск, другие – в Тамбов. Там бурьяном все заросло и снегом замело.

— Знаешь, как бывает, вещь, семейная реликвия осталась, как клеймо на вас, ну ты понимаешь. Может, тебе что-то предназначалось, ты должна забрать. Вот старик и пришел. Ты просто не поняла.

— Мать тогда вернулась с похорон бабки, сказала, туда дорогу лучше забыть.

— Ну какая там опасность? Скажи мне. Бомжи там зимой сидеть не будут.

Вика, хоть и была худая, индюшкой заходила по кухне. Но что добавить к словам Сони, она не знала.