Корона ночи и крови - Мира Салье Страница 160

— Прекрати! Я не желаю этого слышать, ты несешь какой-то бред. – Делла задыхалась. Предательские слезы подступали к глазам, но будь она проклята, если позволит пролиться хоть одной капле.

— Думай, что хочешь, если тебе так легче. Но я не лгу.

— Тогда зачем ты решила рассказать? Почему сейчас?

— Что-то подсказывает мне, что ты больше не вернешься в Мирит. – Мелина посмотрела туда, где на фоне ночного неба темнели силуэты ринальцев. – Я просто хотела, чтобы ты знала, что Дарнил не чудовище, знала, что он вынужден был терпеть из-за тебя, из-за гребаной любви к пустой. И поверь, ему не нужно твое прощение. Он сам себя никогда не простит за то, что не смог найти иного выхода.

Делла сглотнула и неуверенно примолкла.

— Делла, у тебя все в порядке? – Алин подкрался к ним абсолютно бесшумно, и они обе подпрыгнули.

— Все хорошо, Алин.

Вранье. Ее желудок в припадке бился о ребра, а кровь бурлила в жилах.

— Здравствуй, красавчик. – Голос Мелины из серьезного и плавного превратился в протяжный и томный. Она кокетливо посмотрела на ринальского генерала большими золотистыми глазами.

Он нахмурился, глядя на нее в ответ:

— Возвращайся к своему отряду, и чтобы впредь я больше не видел тебя рядом с Деллой. – Тон Алина был глубоким и притягательным, но в нем проскальзывали рокочущие нотки и тщательно сдерживаемое негодование, которое выдавали лишь напряженная шея и наклон головы.

— Фу-у-у, как грубо. – Мелина прошла мимо, задев кончиками пальцев его предплечье, и он вздрогнул. – Увидимся, красавчик, – сладко пропела она. Бросив еще один кокетливый взгляд в его сторону, она скрылась в темноте, а Делла закашлялась от такой наглости. И эта особа говорила о любви к Дарнилу?

Алин вновь повернулся к Делле.

— Я правда в порядке, – слегка устало сказала она. – Иди в лагерь, я хочу побыть одна.

24

По своей сути, обряд, запечатывающий врата преисподней, практически не отличается от обряда, который их отпирает. Единственное различие – кровь пустой должна быть заговорена жрецом двенадцать раз, а не тринадцать. Разумеется, церемонию следует проводить в канун Беспросветной ночи, чтобы укрыться от взора Творца.

Дневник неизвестного

Делла еще несколько минут сидела неподвижно, пытаясь осмыслить случившееся. Перед глазами у нее все плыло, а пульс скакал в сумасшедшем ритме.

Это какой-то бред.

Она всегда считала Дарнила чудовищем, самым настоящим монстром, и мозг отказывался воспринимать тот факт, что он всю жизнь оберегал ее. С ней могли делать такие вещи, что сама смерть показалась бы желанной. Дарнил совершал дурные поступки, но только чтобы оградить ее от чего-то более ужасного. Терпел невыносимые пытки от родного отца. Едва не лишился крыльев…

Делла медленно произносила все это, надеясь, что смысл наконец дойдет до ее сознания и она в самом деле поверит, будто мужчина, которого ненавидела всей душой, вовсе не чудовище.

Нет. Нет. Нет!

Это неправда.

Я не верю!

Внутри нее словно бурлила лава, готовая вот-вот извергнуться.

Делла встала с камня и направилась к остальным, разглядывая лагерь мирийцев. Тут по ее коже прокатилось покалывание, которое невозможно было проигнорировать.

Дарнил.

Он сидел на бревне и пил что-то из бурдюка. Потом поймал ее взгляд, и пока удерживал зрительный контакт, его лицо странно поменялось, а брови приподнялись. Внезапно Дарнил посмотрел в сторону, где сидела Мелина, затем снова на Деллу. Будь она проклята, но на его лице отразился страх, а золотистая кожа побледнела. Он подскочил и скрылся в толпе.