Кровь Геркулеса - Жасмин Мас Страница 206

— Это правда. Я уверена, – прорычала я. – Не трогай меня.

Я шагнула подальше от него, однако Август схватил меня за бицепс и поставил обратно.

— Но ты принадлежишь нам, – шелковисто произнес он. – Ты это показала. Acta, non verba.

Не словом, а делом.

Я попыталась вырваться и зарычала:

— Мечтать не вредно. Я ничего тебе не показывала.

— О, Алексис, ты даже не представляешь, какие нечестивые сны мне снятся. Не испытывай меня, – зловеще прошептал Август. – Не здесь и не сейчас. Тебе не понравится результат.

Я насмешливо посмотрела ему в лицо. Если он нападет, я убью его своей силой крови.

Отлично, я размышляю об убийстве.

Пифия прочистила горло, и мы все трое раздраженно посмотрели на нее.

Август выпустил мою руку.

Она изумленно посмотрела на нас, свиток задрожал в ее руках.

— О боже, – сказала она, быстро моргая. – Этот союз определенно будет… напряженным. Лучше поторопиться, пока не… – она затихла.

«Пока не» что?

Ее фиалковые глаза засветились голубым светом.

— Мы собрались здесь сегодня, – взревела она, голос упал на несколько октав и стал неестественно низким, – чтобы стать свидетелями самой священной Спартанской клятвы. Сегодня три души будут скованы вместе… навечно!

От страха по позвоночнику побежали мурашки.

Не объединены.

Не связаны.

Скованы.

Я стою здесь только потому, что они не хотят жениться на Олимпийке.

Она наклонилась к нам.

— Посмотрите друг другу в глаза, – приказала она.

Август и Харон сдвинулись с места, и я неохотно посмотрела на них.

Голубые, словно лед.

Черные, словно бездна.

— А теперь повторяйте за мной! – голос пифии стал приглушенным, словно мы все находились глубоко под водой и тонули.

— Omnia causa fiunt. Vi et animo. Sic itur ad astra.

Мои губы онемели.

— Все имеет свои причины. Сердцем и душой. Таков путь к звездам, – хором сказали мы на латыни.

Пифия вскинула руки над головой.

— Stet fortuna domus! – крикнула она.

Мы повторили в унисон:

— Да сопутствует счастье этому Дому.

Последний слог пронесся по безмолвному атриуму.

На меня обрушилась буря.

Раскаленная добела боль пронзила сердце. Словно меня проткнули призрачным мечом. Задыхаясь, я согнулась пополам и схватилась за сердце: агония жгла душу.

Давление было астрономическим. Непостижимым.

С хриплыми стонами Август и Харон отступили назад, стиснув челюсти и схватившись за грудь.

Мы трое горели вместе.

Боль погасла так же быстро, как и началась.

Никто не двигался.

Что я наделала? Нужно было бежать.

Но глубоко в сердце все еще теплилась тупая боль, словно временное затишье перед концом.

Худшее еще впереди.

Я согнулась пополам и закашлялась, пытаясь перевести дыхание. Кто-то успокаивающе потирал мне спину.

Когда я наконец нашла в себе силы встать прямо, Харон и Август уже пришли в себя. Оба пристально смотрели на меня.

Я скривилась.

Почему они не моргают?

Пифия громко выдохнула, свиток звякнул об алтарь.

— Я знала, что ваш союз будет поразительным, но это было… неожиданно, – серьезно сказала она. – Какой… могущественный союз… Обязательно будут последствия… Темные последствия. – Она вздрогнула. – Так всегда бывает.

Тело онемело.

Я бы испугалась ее тревожно-загадочного комментария, если бы не переживала худший приступ паники в своей жизни.

Но в тот момент я ничего не почувствовала.