Навьи пляски - Ирина Невская,Александр Подольский,Дмитрий Тихонов,Александр Егоров,Евгений ЧеширКо,Мария Роше,Элина Лисовская,Оксана Заугольная,Наталья Русинова,Ольга Цветкова,Алексей Гибер,Саша Уба,Рина Солнцева,Ольга Рейнардин,Родион Вишняков,Анна Евген Страница 44

Подлетела ворона к дому, села на наличник, в светлицу заглядывает. Не видать хозяина. Глядь, а он поодаль дрова рубит. Ворона на забор переместилась, поглядела, склонив голову. Не замечает. Оно и хорошо, последние дни Дубыня уж больно озверел, чуть завидит, крик поднимает, да палкой замахивается.

— Беду жди, – прокаркала она. – Беда идёт! Дубыня лес не слушал! Ох сердит лес, ох сердит!

— Опять ты! – Дубыня как был с топором, так к вороне и ринулся. – Ух, надоела, окаянная!

— Беду только дурак не видит! – гаркнула ворона, торопливо взлетая с забора.

Пусть пропадает! Больше лапы её здесь не будет, как бы Ведьма ни просила, ни упрашивала. А Дубыня схватил с земли камень да как зашвырнул. Ворона крыло поджала, дёрнулась в сторону. Да не успела. Камень ударил прямо в левый бок. Тяжело ударил. Она отчаянно замахала правым крылом, да что толку…

Не удержалась в воздухе, рухнула в кусты. Следом ещё камень помельче полетел. Не попал, да уже не важно – и так ворона почуяла, что не жить ей. Только бы не тут, не у людей… В лес бы, к Ведьме вернуться правдами-неправдами.

И она поскакала мелкими, тяжёлыми скачками, а то и шагом, подволакивая подбитое крыло. Успеть бы только, успеть…

* * *

Бажена встряхнула последний половичок и подняла глаза на избу. Красную, пахнущую не свежей древесиной и смолой, а будто бы гнилью. Дубыня в доме упряжь чинил. Любила она мужа, да только как с ним быть, как жить здесь, возле леса, если делает он всё наперекор духам?

Вздохнула Бажена, собралась половички назад в сени нести, да остановилась на дорожке. Будто кто-то на ухо нашёптывает, чтоб дальше не шла. Изба красная стоит, точно кровь. Страшная.

В лесу громко крикнула птица.

А потом сруб рухнул внутрь.

Бажена звала, звала Дубыню, да знала уже, что не дозовётся.

* * *

— Ой, смотри, смотри, Ведьмушка! Рябинка цветом налилась, спеет, как всамделишная!

Ведьма вздохнула, подошла ближе. Злата крутила пяльца с вышивкой так и эдак, любуясь гроздью рдяных ягод. И ведь ничего ей растолковывать не пришлось, сама углядела, как в руках Ведьмы неживое оживает, да и принялась иголкой шуровать. И как-то ладно у неё всё пошло. Что теперь с ней делать?

Третьего дня объявилась возле землянки. Стоило Ведьме глянуть на огненные косы – сразу поняла, кто такая. И не погонишь, с порога запричитала, мол, лес люблю, манит, жизни без него нет. Дозволь, да дозволь остаться… Ведьма и дозволила.

А теперь вот Люб пожаловал. Уж какой гордый, а заради сестры, стало быть, и в ножки поклонится?

— Кто-то приходил, Ведьмушка? – улыбнулась Злата. – Поблажился мне голос братца моего. Ты ведь говорила, что больше он к тебе не хаживает?

— Поблажилось, – проворчала Ведьма. – Ветер сегодня в лесу лютует.

— Жаль… – понурила голову Злата, но тут же спохватилась: – Нет, ты не думай, Ведьмушка, мне хорошо у тебя! Будто дома теперь, только по Любу тоскую. Отчего ж ты так на него осерчала?

Смолчала Ведьма. Давно она Люба простила, да и обижалась ли? Только вот видеть его, безответного, больно. Вихры его медные, глаза, горящие синевой, – не для неё. Даже сейчас – влетел к ней и побыл-то всего ничего, не дольше дюжины вдохов, а всё в груди растрепал. Неужто теперь до скончания веков будет душу бередить?

Злата, видать, в тоскливом Ведьмином взгляде прочитала что-то своё. Погладила по плечу ласково, и знай дальше щебетать: