Неупокоенные - Альбина Нурисламова Страница 46

Но сейчас вспомнила. И еще вспомнила, что у Лизы из параллельного класса все получилось. Нина и Лиза не были очень близки – так, общались после уроков, одно время вместе на художественную гимнастику ходили. После окончания школы пути-дорожки разошлись.

У Лизы дома было не все ладно. Отец умер, мать второй раз вышла замуж, с отчимом Лизе не повезло: пил, пьяным слетал с катушек, держал в страхе новообретенную семью, жестко избивал мать и Лизу. Мать по непонятной причине держалась за этого изверга, отказывалась разводиться с ним, даже когда он сломал ей руку и отбил почки. Думала, в доме должен быть мужчина.

Лиза решила вопрос сама. Пошла на Пожарище, вот что сделала. Когда Нина и другие девочки пытались расспрашивать, что там произошло, кого или что она видела, Лиза опускала голову, отнекивалась, не рассказывала подробностей. Но результат говорил сам за себя: отчим с той поры завязал, не выпил ни капли, пальцем не тронул Лизу и ее мать.

Довольное лицо Лизы возникло перед внутренним взором Нины, когда она поняла, что не просто бежит по городу куда глаза глядят, а приближается к Центральному парку. К Пожарищу.

Будучи глупой пятнадцатилетней девчонкой, она могла что-то сделать не так. Или желание было мелкое. Или другая причина, по которой ничего у Нины не вышло.

«Это смешно, – чуть смутившись, подумала она. – Как можно верить в ерунду с желаниями?»

С другой стороны, нынче всюду твердят, как велика сила мысли, правильно сформулированного желания, намерения. Ничего стыдного! А хуже уже не будет. Может, сходит Нина на Пожарище, полегчает ей хоть немного.

Вечерело, но в парке было полно народу. Нина поспешно миновала людные места, свернула на узкую аллею, ведущую вглубь парка, к Пожарищу. Тут посетителей почти не было, а когда асфальтированная аллея закончилась, превратившись в еле заметную дорожку, Нина осталась совершенно одна.

Пошла по тропинке, которая вилась между деревьев, и звуки большого мира растаяли вдали. Не слышно было людских голосов, визга детей на детской площадке, музыки и автомобильных гудков на городских дорогах.

Нина словно попала в чащу леса. Под ногами хрустели ветки, деревья росли плотной стеной, каждый куст старался вцепиться в Нинину руку, ногу или платье.

Когда Нина вышла к Пожарищу, солнце зашло, но темнота еще не опустилась на землю. Мысль, что тьма застанет ее здесь, пугала, и Нина подумала, ей стоит уйти, но после решила, что это глупо: раз уж пришла, надо попробовать.

Продравшись сквозь заросли, молодая женщина вышла на середину поляны, присела на корточки, прикоснулась к каменным остаткам стоявшего здесь прежде здания. Когда была маленькой, ничего странного в этом месте не чувствовала, но теперь все было иначе.

Нине казалось, она очутилась высоко в горах – уши закладывало. Слезы, которые она все это время старалась сдерживать, внезапно пролились, но это не приносило облегчения: рыдания рвали ей грудь, заставляли задыхаться. Лес за пределами поляны наполнился шорохами, будто кто-то невидимый бродил там, и под ногами его гнулись травы, трещали сучья.

Захотелось встать, но некая сила пригибала Нину к земле.

«Пришла, – прошелестело в голове, – правильно сделала, что пришла. Принесла свою боль. Мы заберем. Заберем».

Нина почувствовала, что не может говорить, будто разучилась это делать, но мысли были легкими и ясными, и тот, кто общался с ней, слышал их.