Землеедка - Долорес Рейес Страница 54

Почему-то я твердо знала, что Але Скин не выкарабкается. Сколько ни пытайся его спасти, он уже был мертв, как Эрнан.

Я не могла произнести ни слова. Вальтер все еще что-то кричал, и мне хотелось, чтобы он замолчал. Пусть все замолчат. Пусть уйдут и оставят нас с братом одних, как всегда.

Внезапно отец отпустил меня и остановился.

— Мы еще увидимся, – сказал ему Вальтер.

Старик не ответил, но в его глазах читалось облегчение.

Я дважды видела, как он убивает.

Третья часть

48

— Землеедка, того места, где ты научилась есть землю, уже не существует. Скоро все рухнет, – сказала Анна в моем сне.

Я огляделась. Мы находились непонятно где. Ни в городе, ни в ангаре.

— Что это за место?

— Я же говорила, что сюда нельзя возвращаться, это запрещено, – добавила Анна. – Теперь посмотри на меня. Они придут за тобой. Ты еще хочешь видеть скрытое?

— Нет.

— А как же я? Ты же мне обещала!

— Я не хочу больше видеть.

— Но ты можешь их найти. Сделай так, чтобы их посадили, ради меня. На свободе они и дальше будут убивать, понимаешь?

Ее голос звучал так жутко, что я проснулась.

49

— А если нам уехать?

Не знаю, спал ли мой брат, но, услышав мои слова, он отвернулся и закрыл голову подушкой. Мне нравилось, что он спит в этой кровати. На пару минут показалось, будто ничего не случилось.

Я подождала. Его дыхание было едва слышным.

Я уже собиралась уходить, когда он сказал:

— Поставь чайник.

Я зажгла конфорку, наполнила чайник, поставила на плиту и стала смотреть на пламя. Вошел Вальтер, открыл холодильник и достал бутылку воды. Налил себе стакан и встал рядом со мной, прислонясь к стене. Прихлебывая мелкими глотками, он тоже уставился на огонь.

— Помнишь, как ты забыла на плите отцовский чайник, и он весь почернел? Старик тебя чуть не убил.

Я продолжала смотреть на чайник, пока мысли не смешались в туманный ком.

Не думала я, что уезжать будет так грустно.

Вместо ответа я задала вопрос:

— А что нам делать с бутылками?

Вальтер отпил глоток воды и произнес:

— Бутылки пусть остаются.

Мы продолжали молча глядеть на пламя. Мне показалось, что чайник выкипает, но я не двинулась с места. Вальтер выключил плиту, подставил чайник под кран и налил немного холодной воды. А я взяла калабас и пакет с мате – в нем оставалось не больше половины.

Мы устроились за столом в гостиной.

Вскоре без стука, просто толкнув дверь, заявилась Горемыка.

Посмотрела на калабас и уселась рядом с нами. На ее лице блуждала какая-то необычная улыбка.

— Продам мотоцикл, и у нас будут деньги. Инструменты возьму с собой, они могут пригодиться, – сказал брат, словно мы были одни.

— Я больше не стану есть землю, – сказала я, и Вальтер не ответил.

Горемыка таращилась на меня широко открытыми глазами.

Я протянула мате брату, он отпил и передал калабас девушке. Их пальцы соприкоснулись.

— И куда мы поедем? – спросила я.

Не знаю почему, но мне хотелось, чтобы они сидели подальше друг от друга.

— Я еду с вами, – вмешалась Горемыка.

— Ты спятила, малышка! Не хотелось бы провести остаток жизни в тюрьме, – отрубил Вальтер и с такой силой стукнул калабасом о стол, будто ставил точку в споре.

Горемыка ни капли не испугалась. Напротив, казалось, это ее только раззадорило:

— Скажу мамаше, что подвернулась работенка, и поеду.