Одержимые - Витольд Гомбрович Страница 75

— Позвольте предложить вам одеколон. Ничего серьезного, но в дороге лучше не рисковать.

Он старался не показать, насколько заинтересовала его эта молодая, красивая девушка.

Кто же это? Такая удивительная смесь полудетского девичества, женской утонченности и какой-то специфической ожесточенности, о которой свидетельствовали и синяки с царапинами, и все ее поведение…

Почему-то мужчине стало ее бесконечно жаль, и, чтобы не смущать спутницу, он поспешно добавил:

— Вы, должно быть, сильно ушиблись. Я тоже как-то упал с лошади на камни и разбил лицо.

Майя снова уставилась в окно. Как быстро мелькают деревья! День стоял пасмурный, дождливый… Мимо, в такт мерному покачиванию вагона, проплывала бесконечная шахматная доска мокрых полей. Что ждет ее в Варшаве? И что скажет мама?

Майя достала карандаш и начала писать на вырванных из блокнота листочках:

Мама!

Не сердись на меня. Я взяла деньги и вернусь нескоро. Не ищи меня. Я решилась.

Я сбежала одна, а не с кем-то, – даю тебе в этом честное слово.

Я намерена быть самостоятельной. Мне нужно начать другую жизнь. Не хочу, чтобы кто-то – особенно ты – наблюдал сейчас за мной и беспокоился. Мне нужно какое-то время пожить среди совершенно чужих людей.

Холявицкому скажи, что я с ним порвала.

Для остальных сочини какую-нибудь историю про мой внезапный отъезд.

Мамочка, я знаю, что все это для тебя значит, но я была должна. Ты не знаешь, что со мной случилось. Если все сложится благополучно, я вернусь и все тебе расскажу, и мы заживем иначе, чем прежде. Это не только моя вина.

Майя

Перечитав свое не слишком внятное письмо, она задумалась и дописала еще:

Мне нужно понять, какая я на самом деле. Узнать, какая у меня натура.

И внизу, неразборчиво:

Боюсь, я гораздо хуже, чем думала. Но в любом случае целую тебя тысячу раз, и знай, что во мне больше любви к тебе, чем ты думаешь. Просто я не умела это показать.

Девушка вложила письмо в конверт.

Получалось, что она теперь взяла на себя кражу, которую совершил Лещук. Но разве они крали не вдвоем? Разве не она уговаривала его украсть?

Поезд подъезжал к Варшаве. Молодой человек еще долго провожал Майю своим спокойным и строгим взглядом – окруженная толпой, девушка спустилась по вокзальным ступеням и скрылась из виду. Он присвистнул сквозь зубы. Сердце его сжалось от безмерной печали.

* * *

Майя решила пока поселиться у своей подруги Розы Влоцкой. В гостинице она остановиться не могла, так как у нее было при себе всего сто с небольшим злотых – включая сотню, оброненную Лещуком. Еще она надеялась, что Роза найдет ей какой-нибудь заработок.

С Розой они были довольно близки в пансионе, хотя та была почти на три года старше. В последний год они не виделись, но переписывались – впрочем, от случая к случаю.

Из этих писем Майя знала, что Роза учится в Варшавском университете и снимает маленькую комнатку на Кручей. Поначалу Роза жаловалась на одиночество и скуку и даже подумывала, не вернуться ли к родителям, которые держали под Тарнувом водяную мельницу и лесопилку, но потом ее письма стали веселее.

Она писала, что переехала на Черняковскую и завела весьма приятные знакомства. Что до этих знакомств, то в письмах имелось множество загадочных намеков, сопровождаемых столь же туманными комментариями вроде: «В жизни надо уметь устраиваться», «Не стоит переживать» и так далее и тому подобное.