Одержимые - Витольд Гомбрович Страница 76

Зная финансовые возможности Розы, Майя была уверена, что комнатка на Черняковской – жилище весьма скромное, а потому опасалась сильно стеснить подругу.

Однако Роза приняла ее с распростертыми объятиями. Комната оказалась великолепной. По сути, это была отдельная квартирка, с маленькой прихожей и ванной, в одном из новых домов, какие строились в этом районе. Много солнца и воздуха, да еще и огромный балкон с чудесным видом.

— Нам вполне хватит места! – воскликнула Роза. – И давай без церемоний! Можешь жить у меня сколько угодно. Но что привело тебя в Варшаву?

— Я сбежала.

— Сбежала из дома? Вот так история!

— Я поссорилась с матерью и порвала с Генриком.

— Ты с ума сошла! Почему? Майя! Это он сделал? Ты вся в синяках!

— Сцена ревности.

— Ага! Ну, тогда не удивляюсь, что ты с ним порвала. Ты увлечена кем-то другим?

— Да, но он женат, – соврала Майя, – и ему предстоит развод. На это нужно время. А пока я должна сама себя содержать, понимаешь? Я не могу брать деньги ни у матери, ни у него.

— Да ладно, все будет хорошо!

Обе девушки внимательно оглядели друг друга.

— Ты изменилась, – сказала Роза.

— Ты изменилась, – эхом отозвалась Майя.

Влоцкая и в самом деле показалась ей совершенно другой, чем прежде. Майя помнила ее застенчивой, миловидной, но не слишком эффектной девушкой, а теперь перед ней стояла очаровательная молодая дама, прекрасно одетая, благоухающая духами, раскованная и уверенная в себе.

Она смеялась, говорила много и быстро, блестя глазами. Но странное дело: в этой веселости ощущалась некая печаль. Казалось, радость в любой момент может обернуться горькими слезами.

Вероятно, и Влоцкая, приглядевшись к Майе, тоже сделала для себя какие-то выводы, потому что обе девушки вдруг погрустнели и в воздухе повисло ощущение недоговоренности. Они еще долго болтали, но старались не касаться вещей, которые не могли обсуждать без обиняков. Целью разговора было скорее разведать, можно ли быть друг с дружкой откровенными и насколько.

На следующий день около полудня Майя вышла на улицу и долго бродила по Варшаве, почти бездумно. Синяки за ночь побледнели, и выглядела она уже сносно.

Наконец девушка отправилась в теннисный клуб. Ее встретили восторженно. Майю, талантливую теннисистку, отлично знали в спортивном мире.

— Кого я вижу! – воскликнул чемпион Врубель, выбежав ей навстречу с корта. – Боже мой, Майечка приехала! На турнир, да?

— Какой турнир?

— Ты не знаешь?! Мы готовимся играть с голландцами. Кубок Дэвиса. Держу пари, влепим им три – два, вот увидишь! Ты на луне, что ли, живешь, что ничего не знаешь?! Эх ты, девчонка!

Ему пора было идти, с корта уже кричали:

— Щегол, не отвлекайся! Играем!

Майя поздоровалась с управляющим, паном Пупсом, который присматривал за мальчиками, поливавшими корты. Он сказал, что Лещук действительно заходил вчера вечером в клуб – хотел поговорить с хозяином, паном Ратфинским. Но поскольку того не было на месте, ему велели прийти через два дня. А адреса он не оставил? Нет, не оставил.

— Не говорите ему, что я о нем спрашивала, – сказала Майя небрежно. – Он хочет записаться. Просил меня поспособствовать, но я не уверена, что могу его рекомендовать! А Клонович здесь?

— Да, вон он выходит из раздевалки.

Клонович был кандидатом на четвертую ракетку в игре с голландцами, но окончательно вопрос о его участии пока не был решен.