Пока не погаснет последний фонарь. Том 4 - Вероника Шэн,Ангелина Шэн Страница 92

Кадзуо невесело усмехнулся.

— Что же могло произойти в прошлом между человеком, сумевшим стать для тебя союзником, и человеком, ставшим твоим другом, раз второй так хочет убить первого?

— Просто первый не такой, каким хотел казаться, – отозвалась я, и голос мой прозвучал слишком хрипло от сжавшей горло печали.

— И все же ты была с Хасэгавой-саном, когда мы встретились. А затем общалась с ним и пришла уже во второй раз, – заметил Кадзуо. – Но ты права. Это не мое дело… могло бы быть. Вот только я подозреваю, что все же как-то причастен. Просто, говоря твоими же словами, забыл.

— О чем это ты?.. – Я покосилась на дверь в надежде, что кто-нибудь войдет и прервет наш разговор. Если я резко завершу его сама, то лишь подкреплю подозрения Кадзуо в том, что он прав.

— А иначе зачем вам обоим приходить ко мне в больницу? Могу предположить, что, если я действительно был со всеми вами знаком, вы знали, что я попал в больницу. И видимо, надеялись найти меня там после… возвращения. Или пробуждения. Без разницы. Тут уже появляется вопрос еще и о том, как именно вы меня нашли, но он далеко не первоочередной. И именно вы двое, а не, к примеру, Ивасаки-сан или Кадзаки-сан, взяли на себя задачу рассказать мне правду о канашибари и хяку-моногатари кайдан-кай. Убедить меня в ней. Значит, я был знаком не только с тобой, но и с Хасэгавой-саном. При этом я также знаком и с Араи-сенсеем. И какова тогда была моя позиция в их… вражде? Скорее всего, я был бы на стороне Араи-сенсея, раз вы в большинстве своем настолько плохо относитесь к Хасэгаве-сану. Но в таком случае… зачем Хасэгава-сан пришел? Он ведь не знал, что я не помню его и в таком случае не помню своего к нему отношения…

Кадзуо прервался, внимательно глядя на меня. Словно ожидая, что я наконец заговорю сама.

— И к чему ты ведешь?

Он на мгновение прищурился, но ответил все так же спокойно:

— К тому, что не все так просто. И какое-то отношение к произошедшему я все же имею. А значит, имею и право на то, чтобы меня посвятили в суть дела. Иначе это лицемерно: раскрывать мне, по твоим словам потерявшему память, лишь то, что вы сами хотите, лишь то, что сами считаете нужным. Что ты считаешь нужным, Акияма-сан.

В моей душе взорвался сноп искр злости. Раскрываю лишь то, что хочу? Раскрываю лишь то, что считаю нужным?! Знал бы он, что…

Но Кадзуо не знал и знать не мог – вернее, не мог вспомнить. А потому злиться на него было бессмысленно и, по правде говоря, несправедливо. Я постаралась успокоиться и унять возмущение, мысленно возвращаясь к тем моментам, когда сама мучилась от неизвестности, запутывалась в недосказанности. Даже обижалась на Кадзуо за его нежелание, как мне казалось, быть со мной искренним…

— Только не говори, что все вышеперечисленное лишь совпадение, – добавил он, не получив от меня ответа.

— Знаешь… – Я помедлила, успокаиваясь. – Тогда иди ищи Хасэгаву и сам его обо всем спрашивай. Почему с этими расспросами ты пришел ко мне? Может, я не то что не хочу, а просто не вправе о чем-то говорить!

— Что ты…

— Я сказала Араи-сенсею правду. – Я не дала Кадзуо себя перебить. – Хасэгава сам меня нашел. Да, я… отправилась на твои поиски. Потому что знала: ты в коме. И переживала. Найти больницу, в которую ты попал, было не так уж сложно. А зачем за мной увязался Хасэгава, надо спрашивать у него самого. При чем здесь я? Как видишь, я не захотела расставаться со своими друзьями, пока весь этот кошмар не закончится, а вот когда Хасэгава решил уйти, мне это было безразлично. – И вновь, как я понимала в глубине души, я солгала. – А то, что произошло между Хасэгавой и Араи-сенсеем… это точно не твое дело. И не мое. Араи-сенсей долго хранил эту тайну, просто… так получилось, что мы узнали о ней.