Крушение Турмфальке - Сергей Трифонов Страница 197

— Не могу, господин майор, культя очень болит.

— Я сказал, сесть прямо! – повысил голос майор, но кричать не стал.

— Скажите, господин майор, какой вам будет прок от того, если я сяду прямо, начнется страшная боль, от которой я могу потерять сознание, а вы лишь потеряете своё драгоценное время.

— Ладно, чёрт с вами, по мне, хоть ложитесь на пол, – Зотов махнул рукой. – Предупреждаю, Баур, отвечать ясно, чётко и, главное, правдиво. Представленные ложные сведения усугубят ваше положение. Вам ясно?

— Куда уж яснее, господин майор. Ваши коллеги, допрашивавшие меня в госпитале, не раз предупреждали об этом.

— Прекрасно, тогда начнём. О чём вас расспрашивал подполковник Савельев?

— Извините, господин майор, я такого не знаю.

— Не дурите, Баур, он только вышел из этой камеры.

— Он не представлялся, поэтому я не знаю его фамилии.

— Так о чём шла речь?

— Господин майор, я дал подписку о неразглашении, она у господина подполковника. Неужели вы думаете, я хочу раньше срока получить пулю в затылок? – Баур наслаждался испорченным настроением майора Зотова. Тот прямо на глазах скис и ссутулился. Но быстро взял себя в руки.

— Это я к слову, так сказать, проверял вашу честность. Баур, в предыдущих показаниях вы утверждали о вашей последней встрече с Гитлером около восемнадцати часов 30 апреля. Затем часа два-три вы собирали свои вещи, готовясь покинуть бункер рейхсканцелярии. В двадцать один час вам сообщили о самоубийстве Гитлера. Вы подтверждаете это?

— Да, господин майор.

— Вы также утверждали о готовности запасной взлётной площадки на Щарлоттенбургском шоссе в Тиргартене. Там могли садиться и взлетать самолёты 30 апреля?

— Только малогабаритный «Физилер-Шторьх» с коротким разбегом.

— Скажите, Баур, сколько потребовалось бы времени добраться из бункера до этой площадки?

— В нормальных условиях минут двадцать, но там шли ожесточённые бои, под плотным артиллерийским и миномётным огнём дорога заняла бы часа полтора.

— Следовательно, – майор оживился, – Гитлер и сопровождавшие его люди вполне могли за это время достичь ожидавшего их там самолёта?

— Теоретически могли, практически нет. Я уже многократно утверждал, фюрер не мог ни с кем улететь, кроме меня. Кроме того, он был в таком состоянии, что его танком на буксире из бункера невозможно было вытащить, он очень боялся получить ранение или быть захваченным в плен вашими солдатами.

— Это всё лирика, Баур, ваши фантазии и домыслы. Главное, вы подтвердили возможность бегства. Но вам ведь не известны были тайные замыслы Геббельса, Бормана, Мюллера по спасению Гитлера?

— Я о таких не слыхал.

— Вот видите! А они были, Баур, были! По нашим сведениям, Гитлера по приказу Геббельса усыпили снотворным, завернули спящего в брезент, и эсэсовцы уволокли его к самолёту, который взял курс на юго-запад. Вот так, Баур! Но главное, вы подтвердили, что за те три часа, от времени вашей последней встречи с Гитлером до информации о его кончине, вполне можно было добраться до самолёта в Тиргартене и покинуть Берлин.

— Господин майор, все это несусветные глупости. Посудите сами, «Физилер-Шторьх» просто не смог бы дотянуть от Берлина до какого-либо пункта в Баварии или Австрии.

— Меня это, Баур, вовсе не интересует. Главное, Гитлер мог покинуть Берлин. Собственно, и Раттенхубер согласен с подобной точкой зрения.