Крушение Турмфальке - Сергей Трифонов Страница 198

— Раттенхубер может утверждать всё, что ему или, скорее, вам угодно. А что же тогда случилось, по-вашему, с фрау Гитлер? Она что, тоже бежала?

— Нет, Баур, её просто застрелили, а потом вложили в рот ампулу с цианистым калием и сожгли во дворе вместе с каким-то бедолагой, подбросив тому всякие безделушки Гитлера.

— Всё это бред, господин майор.

— Полегче, Баур, это вы в бреду, а мы работаем только с фактами. Вот вы утверждали о безусловной гибели Бормана и Мюллера, клялись, что сами видели их смерть, так?

— Я никому никогда не клялся, не считая моей присяги. Да, я видел собственными глазами возможную гибель Мюллера и Бормана, но я лично не проверял, живы ли они. Это было невозможно под плотным огнём ваших войск.

— Вот, Баур, в этом всё и дело. Возможно, видимо, я полагаю, вероятно… Вы либо лжёте, либо ведёте с нами хитрую игру. Давно пора рассказать всё честно и правдиво. Продолжим, – майор порылся в толстом деле Баура, сделал закладку. – Вы утверждали, что 24 апреля вместе с генералом авиации Мюллером находились на аэродроме Гатов, отправляя последние самолёты своей эскадрильи. По вашим словам, в нарушение вашего приказа один самолёт «Кондор» остался на аэродроме. Почему? Кто нарушил ваш приказ? Куда впоследствии делся самолёт?

— В чем была причина нарушения моего приказа, я не знаю. В тот же день ваши танки захватили аэродром в Гатове, перед этим все боевые самолёты перебазировались в Рехлин. Полагаю, «Кондор» сожгли снаряды ваших танков.

— Следовательно, вы не знаете судьбу этого самолёта? Его гибель в Гатове – только ваша версия? Так?

— Так. Но версия очень даже вероятная.

— Ошибаетесь, Баур. Мы тщательно всё проверили, не было в Гатове никакого «Кондора», когда на аэродром вошли наши войска. Равно как и других самолётов. Следовательно, «Кондор» улетел? Но куда, Баур? Если он был заправлен под завязку и имел запасные баки, куда он мог улететь?

— Не имею понятия. Но фюрера в нём точно не было, фюрер находился в бункере рейхсканцелярии и с нетерпеньем ждал информации о наступлении на Берлин армейской группы генерала Венка.

— Вы дали показания о том, что 25 апреля в бункер прибыл генерал авиации Риттер фон Грейм, назначенный Гитлером главнокомандующим ВВС вместо Геринга. Вы утверждали, что прибыл он в Берлин на лёгком самолете, пилотируемом лётчицей Ханной Рейч. Это так?

— Так.

— А 28 апреля они вылетели из Берлина, с шоссе у Бранденбургских ворот, на прилетевшем за ними учебно-тренировочном самолёте «Арадо-96»?

— Да, всё верно.

— Вы лично видели отлёт фон Грейма и Рейч?

— Нет, не видел.

— А их отбытие из бункера видели?

— Нет.

— Значит, вы не можете утверждать с уверенностью, что улетел фон Грейм с Ханной Рейч? Может быть, за штурвал самолёта сел другой лётчик, а вместо фон Грейма улетел Гитлер?

Баур задумался. «В принципе версия русских вполне укладывалась в логику тех событий, и по хронометражу вполне подходила. Но прощался ведь я с фюрером, а не с двойником каким-то. Это факт! Никакой двойник не смог бы так сыграть роль фюрера. Никто не мог знать нюансы наших с ним отношений, его психофизическое состояние. Конечно, это был фюрер».

— Ну, что, Баур, задумались? Сомнения замучили? – Зотов излучал самодовольство.

— Нет, господин майор, нет никаких сомнений. В бункере оставался фюрер, прощался со мной фюрер, покончил собой фюрер. А кто улетел 28 апреля, я действительно не знаю. Хотя тяжелораненый фон Грейм не мог оставаться в фюрербункере, ему нужна была операция. Думаю, Рейч улетела с фон Греймом.