Крушение Турмфальке - Сергей Трифонов Страница 83

Савельев кивнул головой.

— Вам тридцать два года. Родом из Ленинграда. Закончили физический факультет университета, потом аспирантуру. Но диссертацию защитить вам не дали. Направили в разведку. Затем финская война. Отец ваш, Василий Александрович, известный хирург. Долго преподавал в Военно-медицинской академии. Сейчас в Мурманске главным хирургом флотского госпиталя. Мама ваша, простите меня, умерла в блокаду.

— Откуда вам это всё известно? – спросил Савельев. – Окопное радио донесло? Или моё личное дело читали?

— Нет, что вы? Испорченным телефоном никогда не пользовалась. Но я ведь тоже, как и вы, в разведке служила. Это вы меня в сорок третьем оттуда силком в Смерш затащили.

— Это как понять? – Савельев был обескуражен.

— Да так и понимайте, – Сизова чуть выскочила вперед, развернулась на левом каблуке, остановилась и, глядя прямо в глаза Савельеву, выпалила: – Влюбилась в вас, дура, с первого взгляда. И ничего с собой поделать уже не могла.

Они были в начале Унтерденлинден. Их окликнул повар полевой кухни, раздававший еду мирному населению в соответствии с приказом генерала Берзарина, первого коменданта Берлина. Повар, облачённый в накрахмаленную белую тужурку, в лихо заломленном поварском колпаке и державший в левой руке черпак с длиннющей ручкой, правой отдал офицерам честь и прокричал:

— Товарищ майор! Товарищ лейтенант! Отведайте с утреца горяченькой пшённой кашки с отечественной тушёнкой. Объедение!

Огромная очередь берлинцев, выстроившаяся к кухне, с любопытством глядела на молодую русскую пару в офицерской форме и учтиво расступилась перед ними.

— Послушай, гвардеец, а удобно ли? – неуверенно спросил Савельев. Но есть очень хотелось.

— А что тут неудобного, товарищ майор? От двух мисок немцы, чай, не похудеют, – и он доверху навалил горячей и душистой каши в две оловянные миски, воткнул туда ложки и подал Савельеву и Сизовой. – Кушайте на здоровье. Только миски и ложки верните.

Примостившись на станинах подбитой немецкой противотанковой пушки, наши герои с огромным удовольствием и молодым аппетитом, заговорщицки переглядываясь, весело уплетали замечательную кашу.

8

4 мая 1945 года

Приехал Грабин и лично участвовал в допросах. Первым допрашивали штурмбаннфюрера СС Гельмута Кунца, зубного врача имперской канцелярии. Он был молод, хорош собой, по его холёному и нагловатому лицу гуляла еле уловимая тень презрения. Грабин это заметил. Когда были заданы формальные вопросы, он спросил:

— С какого времени вы служили при имперской канцелярии?

— 23 апреля я был направлен в имперскую канцелярию, так как там не было зубного врача.

— Раньше вы бывали в имперской канцелярии? У вас был туда допуск?

— Нет, раньше я никогда там не бывал.

— Странно, – Грабин сделал удивлённое лицо, – вы не имели допуска, и вас вдруг назначают в святая святых рейха? Как вы можете это объяснить?

— Ранее я лечил фрау Геббельс. Видимо, это стало главным мотивом моего назначения. Но лучше бы оно не состоялось.

— Почему? Что вас разочаровало? Плен? Так рано или поздно плен был неминуем.

— Нет, господин полковник, плена я не боюсь. Никому ничего плохого я не сделал. Я врач. Всю жизнь я только лечил. Я был потрясён убийством детей Геббельсов. И окончательно разочаровался в людях.