Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин Страница 102

– Отдыхаю после ранения. Отпуск два месяца, вот санитарный билет, проходное свидетельство и литер[90].

– Покажи увольнительный знак[91].

– Вот.

– Чем существуешь?

– Пока лежал четыре месяца в госпитале, накопил жалованья.

– Ты ведь фартовый? Сидел в тюрьме?

– Ну и что с того? Отбыл срок наказания еще три года назад, с тех пор веду честный образ жизни. А на фронт пошел добровольцем!

– На это мне наплевать: фартовый есть фартовый. Кто такой Азвестопуло?

– У него спросите, я сам толком не знаю. Выпиваем иной раз в духане. В его паспорт я не смотрел.

– Так, дерзишь. А кто такой Кляузин?

– Этого я всего один раз и видел. Он вроде бы как товарищ Азвестопуло. При деньгах, в возрасте, солидный. Не иначе, купец.

– Нашел купца, дурак! Он тоже фартовый, только высокого полета. Будешь мне докладывать об этих двоих, понял? Через три дня в это же время в кофейне Налбандяна. И чтобы принес что-нибудь стоящее! Начнешь юлить или врать, возьму тебя в переделку. Комендант отправит на медицинское переосвидетельствование. И уедешь опять на войну вместо того, чтобы отдыхать.

Лыков насупился:

– Как зовут козыря?

– Фамилия двойная: Тимофеев-Наумов.

– Денег за осведомление не обещал, только грозил?

– Ага, – подтвердил Иванков. – Строгость на себя напустил – ужас, как будто вся моя жизнь теперь зависит только от его ко мне расположения. Напоследок возвеличил с материнской стороны[92]и ушел.

Подумал и добавил:

– Дурак дураком.

Тем не менее эпизод вышел неприятный и нужно было как-то на него реагировать. Алексей Николаевич вне очереди поехал к Шарлотте в залив Мюссеры.

Караульные пропустили его беспрепятственно. Возле пакгаузов суетились черкесы, затаскивали внутрь тяжелые мешки. Дверь была открыта, и сыщик разглядел штабель артиллерийских снарядов, стоящих в кассетах по четыре штуки. Судя по калибру, это были огнеприпасы для орудия подводной лодки. Так-так…

Подруга сыщика была недовольна его неожиданным появлением. Она сидела в компании двух контрабандистов и смотрела бумаги. Отложила их, подошла и спросила:

– Зачем пожаловал?

Лыков объяснил. Содержанка нахмурилась:

– Тимофеев-Наумов это такая дрянь! Его недавно поставили помощником полицмейстера по сыскной части. Должности такого рода в Гаграх всегда согласовывались с его высочеством. А этого двинули через голову. Мы подозреваем, что он из контрразведки.

– Вот как? И что мне теперь делать?

– Можешь уехать на две-три недели?

– Нет, конечно. Люди приезжают каждый день. Их надо разместить, снабдить, выдать новые документы. Как я уеду? Сергей тоже под подозрением. А вы не можете натравить на дурака принца Сумбура? Он любит рвать всех в мелкие клочья.

Шарлотта закусила губу:

– Можно-то можно, только быстро не получится.

– Вам же самим требуется убрать Тимофеева позарез! – нажал Лыков. – Вдруг он заинтересуется, что творится в бухте Мюссеры? Если дядя из контрразведки, так и будет.

Они стояли и молчали, наконец женщина сказала:

– Надо ехать к Кнопфмиллеру, сообщить ему. Поехали месте.

И они не поехали, а поплыли на моторной лодке в Гагры.

Камергер выслушал «счастливца», нахмурился точь в точь как Шарлотта и проворчал:

– Я буду телеграфировать губернатору. Вчера забрали в действующую армию инструктора по разыскным собакам в полицейском управлении. Заниматься ими теперь некому. А там девятнадцать обученных овчарок! Они нам за полгода вывели все кражи. Пусть Тимофеев-Наумов перейдет на новую должность. К собакам – там ему самое место.