Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 11

Тут вмешалась редакторша:

— Меня зовут Настя, прошу прощения, но у нас правда строго запрещено заходить к ведущим. После съемки можно будет подойти и взять автограф.

— Я все-таки зайду, — решила хорошенькая, не слушая. — Ну, не съест же он меня!.. Ну, выгонит, ну и что!

— Да нельзя же!..

— Вы из массовки? — вдруг спросила писательница Покровская и крепко взяла хорошенькую под руку.

— Почем вы знаете?

— Красивая очень, — объявила Маня, увлекая девушку за собой. — И нарядная. Здесь таких не бывает.

Девушка с некоторым недоумением поймала в зеркале собственное отражение: шифоновое платье до полу, из-под летящих юбок выглядывали носочки блестящих босоножек, волосы заколоты так небрежно, что совершенно ясно: парикмахер вдумчиво трудился над небрежностью несколько часов.

— Да самая обычная, — произнесла она с некоторым удовлетворением, увиденное ей явно понравилось. — Платье как платье. А что такое?

Маня продолжала увлекать ее по коридору.

— Понимаете, — принялась задушевно объяснять она, — здешние девушки в основном в раздолбанных шлепанцах и футболках. Ну, еще штаны попросторней! Они же мечутся как угорелые! Вон посмотрите!

Мимо как раз промчалась именно такая: в шлепанцах, мятой футболке и скособоченных джинсах. Она что-то нервно говорила в хрипящую рацию.

— Разве вы такая?..

— Нет, — согласилась красавица, — совсем не такая! А как вас зовут?

— Марина Покровская, — представилась Маня. — А вас?

— Соня Крузенштерн.

— Какое красивое имя! — Маня ловко и аккуратно выдернула свою руку и так же ловко подсунула под локоть Соне руку редакторши. — Вот мы и пришли. Вот наша студия. Вы же в кулинарной программе записывались?

— Да, да! Где шеф Толян ведущий!

— Вот и отлично, редактор сейчас проводит вас на место.

Маня скроила улыбку и бросилась наутек.

— Спасибо вам, Марина, — сказал догнавший ее директор Саша. — А то непонятно, как быть. Скандал затевать нельзя, объяснить ничего невозможно!

Маня вздохнула. Она мечтала только об одном: чтобы канитель поскорее закончилась.

— Как же она не знает, как вас зовут, когда мы сорок минут писали и вы все время были с шефом? — вдруг удивился Саша.

— Она на меня и не смотрела, — объяснила Маня. — Она придумывала, как ей половчее взять автограф у Толяна!..

Дорогу им преградила уборщица в синей форме, очень возмущенная:

— Алексан Сергеич, вы как хотите, а я тут ни при чем! — Уборщица потрясла в воздухе коробкой, набитой всякой дрянью и мусором — пакетами от чипсов, обертками от шоколадок и мороженого, мятыми пластиковыми бутылками. — Кто ее туда бухнул, не знаю, а только если у ведущего ко мне претензии, так сразу говорю, я не виновата!..

— Какие претензии, что вы мне суете, Конкордия Ивановна?!

— Коробку, — не моргнув глазом, сказала уборщица. — А кто ее туда бухнул, понятия не имею!

— Куда?!

— Да ведущему под дверь! А туда всякого разного насыпали! Народу сколько толкается! Откуда ж я знала, что там коробка! Я в глаза ее не видала!..

— Марина, проходите. Ваш гример на месте? А, сейчас я ее позову. Конкордия Иванова, мы потом разберемся с коробкой, я сейчас занят.

— Да говорю же, не я ее туда определила!..

Маня втиснулась в гримерку и втянула за собой Сашу и Вольку.

— Как ее зовут? Уборщицу?

— Вообще, Кора, — Саша улыбнулся. — Конкордия — полное имя.