Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 166

— Теперь не уйдет! А вы, бродяги, убирайтесь вон, – обратился полицейский к Машке и Федьке, – мы доставим его теперь сами.

— Нет, я сама обещала привести его к Густерину, – протестовала Машка.

— Молчать, – крикнул полицейский, – не сметь разговаривать! Вон!

— Не уйду, пойдемте вместе к Густерину!

— Я тебе дам, к Густерину! – произнес тот, поднося кулак к лицу Машки.

— Это что, – воскликнул Федька, – зачем вы ее гоните? Мы все отправимся вместе.

— А ты, рвань, чего захотел? Ты чего лезешь? Убирайся подобру-поздорову, пока цел.

— Да чего вы смотрите на него, – произнес другой полицейский, – взять его под арест! Пусть сидит, коли на свободе гулять надоело.

— Я буду жаловаться Густерину, – плаксивым голосом проговорила Машка.

— Так тебе Густерин и поверил! Увидала ты его! Тебя завтра же в Петербурге не будет!

— Вот свидетель, – указала Машка на Федьку-косого.

— И свидетеля твоего вместе отправим!

— Густерин сам все знает, – произнес Федька-косой, срывая с себя платок и повязку.

XLV. Макарка ранен

Во все концы России полетели телеграммы о том, что известный злодей Макарка-душегуб пойман, арестован и все судебные учреждения, производящие о нем следствия и дознания, благоволят адресоваться по совокупности преступлений в Петербург.

— Макарка пойман! – радостно повторяли все обитатели заставы, и, как эхо, им вторили сотни разных лиц, слышавших и знавших подвиги душегуба.

Имя Макарки сделалось очень популярным не только среди бродяг, но и в сфере купечества, даже среди аристократии, где, после убийства камердинера графа Самбери и невинного осуждения Антона, тоже интересовались Макаркой.

Макарка сидит второй день в секретной камере сыскного отделения; и день и ночь около него находятся два дежурных агента, не спускающих с него глаз. Злодей не потерял присутствия духа и даже не особенно печалился в своей неволе. Его сокрушало только, что шкатулка с драгоценностями попала в руки его врагов. Он опять нищий, как был когда-то в Вяземской лавре, живя с Аленкой.

— Его превосходительство требует к допросу, – вбежал в камеру чиновник.

Агенты взяли Макарку под руки и бережно, как необыкновенную драгоценность, повели наверх, в кабинет Густерина. Там находились уже судебный следователь, орловский Куликов, Машка-певунья и еще несколько человек.

Макарку ввели и поставили лицом к лицу с Куликовым.

— Что – он? – спросил Густерин.

— Он, он самый! На левой руке, выше локтя, прожженный знак.

— Оголите руку! – произнес Густерин.

Действительно, выше локтя оказалось пятно, описанное Куликовым.

— Ну, Макарка, отвечай – ты купил у него паспорт?

Макарка стоял, потупя голову и смотря исподлобья на окружающих.

— Отвечай!

— Не буду! – глухо произнес он.

— Не будешь? Ну, все равно, Машка, это Макарка?

— Макарка. Тот самый, который Аленку убил.

— А вы что скажете? – обратился Густерин к другим «скакунам» Горячего поля.

— Конечно, Макарка.

— Достаточно, – заметил следователь, – личность можно считать удостоверенной.

Составили протокол.

— Теперь позвольте, – произнес Густерин, обращаясь к следователю, – передать вам преступника из рук в руки. Дознанием установлено все двенадцать убийств, злодей уличен, удостоверен и находится налицо. Миссия сыскной полиции окончена, наступает очередь правосудия.