Кровавый навет - Сандра Аса Страница 188

Как будто всего вышеперечисленного было недостаточно, на той же улице жил дон Феликс Лопе де Вега, чьи знаменитые вечера с участием блестящих умов, поэтические турниры и литературные собрания притягивали знатных мадридцев, которые смешивались с не менее примечательными посетителями соседнего борделя.

Памятуя о суете, вечно царившей в этом квартале, пристыженный доном Гаспаром комиссар не осмеливался арестовать обвиняемого до, во время или после одиннадцатичасовой мессы и, разумеется, в те часы, когда публика наполняла говорильню.

С наступлением сумерек дела обстояли не лучше, но комиссар полагал, что Лопе не будет устраивать свои вечера в такую стужу, да и в соседнем гнезде разврата будет потише. Тем не менее он решил не рисковать и для верности посетить квартал в самых глухой час: ранним утром.

Однако он просчитался. Когда на рассвете, в разгар сильнейшей вьюги, кортеж инквизиции въехал на нужную улицу, в поместье Лопе шел дым коромыслом, лупанарий был забит до отказа, а к тому же принцу Астурийскому в ту ночь захотелось порезвиться среди нимф, и он заявился в бордель в сопровождении столь пышной свиты, будто отправлялся на войну.

Завидев столпотворение, комиссар решил отказаться от своей затеи, но при мысли, что подозреваемый почует неладное и сбежит, повел себя решительнее. Разговоры, восклицания, смех, крики и брань – все стихло в один миг, стоило вдали замаячить эмблемам святой инквизиции. Все до единого знали, что аресты обычно происходят в ведьмин час, и опасались зловещего визита.

Когда альгвасил постучал в дверь напротив, внезапно наставшую тишину нарушили вздохи облегчения.

— Вы Лоренсо Сантъестебан? – спросил чиновник, когда дверь открылась и на пороге появился измученный и раздраженный человек, чей и без того поверхностный сон неожиданно был прерван.

— К вашим услугам. Чем могу быть полезен?

— Дон Гаспар Баррионуэво де Перальта, придворный инквизитор, приказал вас арестовать.

— За что? – воскликнул Лоренсо, мгновенно пробудившись. – В чем меня обвиняют?

— Вам все разъяснят в свое время, – вмешался комиссар. – Альгвасил, наденьте на него кандалы.

— Отпустите меня! – вскричал Лоренсо. – Я ничего не сделал.

Не обращая внимания на протесты, на него надели цепи и усадили в грубо сколоченный паланкин.

Наблюдая за тем, как люди расходятся по домам, наперебой сообщая друг другу новости, которые с первыми же утренними колоколами прилетят в говорильню, комиссар тяжело вздохнул, не сомневаясь, что дон Гаспар устроит ему очередную выволочку. Он старался бодриться, ведь обвиняемый все-таки не удрал, так что неприятности можно перетерпеть, но эти раздумья ни к чему не привели, не улучшили его настроения и не повысили самоуважения. Первое было безнадежно испорчено неоправданными взбучками, а второе застыло в ледяной пустыне разочарования.

По прибытии в Дворцовую тюрьму Лоренсо заперли в глухом, грязном, темном и холодном подземелье. Цепенея от страха и дрожа от холода, бедняга попытался обхватить себя руками, но запястья были скованы за спиной, и согреться не удавалось.

Вскоре на него напал приступ кашля, да такой сильный, что он начал задыхаться, но это, как ни странно, нисколько его не опечалило. Наоборот: он почувствовал величайшее облегчение. Он знал, что его слабые легкие не выдержат подобных испытаний, а значит, близка долгожданная встреча.