Кровавый навет - Сандра Аса Страница 309

— Должно быть, Канделу Боусу насиловали так зверски, что милосердие взяло в Матео верх над благоразумием и заставило совершить ошибку, которая стоила ему жизни. – Хуан нахмурился, чтобы сдержать слезы. – Он хотел сразиться за нее, но… ему… пришлось за нее умереть.

— Матерь Божья! – в ужасе пробормотал Алонсо. – И Антонио видел это собственными глазами?

— Я предполагал что-то похожее, но не знал ничего до тех пор, пока он не рассказал сам.

— Но если он утверждает, что мой отец не убивал его брата, он наверняка видел убийцу.

— Не убийцу, а убийц. Судя по всему, их было двое.

Крепко прижав к себе деревянную лошадку, Антонио встал перед Алонсо и кивнул, подтверждая слова Хуана. Затем покачал головой, как бы уверяя, что никогда не считал Себастьяна преступником. Однако, боясь, что Алонсо не поверит ему и рассердится, он понурился, и поток слез смыл грязь с его щек.

— Ну же, хватит! – Алонсо обнял его за плечи. – Не плачь, пожалуйста. Я знаю, что ты не сомневался в нашей невиновности, но и в противном случае я бы не рассердился. Друзья поддерживают друг друга, а не ссорятся. Мы же друзья, правда?

В ответ Антонио высвободился из объятий и, приложив кулак к сердцу, указал пальцем на Алонсо.

— Твой покорный слуга тоже тебя любит, – ответил Алонсо. – Так что прекращай плакать и улыбнись. Когда человек улыбается, у него на душе становится легче.

Мальчик высморкался в рукав потрепанного кафтана и изобразил печальную улыбку.

— Такому храбрецу море по колено! – хлопнул в ладоши Алонсо и повернулся к Хуану. – А теперь расскажите, как выглядели эти мерзавцы.

— Один по виду кабальеро, мало апрелей, зато много денег. Другой в красном плаще, из тех, которые носят военные.

Алонсо был сражен мгновенным озарением.

Завещание, отданное ему на хранение Себастьяном, признание в связи на стороне, новый наследник, рожденный от этой связи, разговор с сыном и наследником Пелайо Валькарселя, неприязнь, которую вызвал у него этот юноша с пугающими голубыми глазами, настороженный блеск, который зажегся в них при упоминании об отце, его равнодушие к кончине дона Пелайо, непонятная уверенность Алонсо в том, что этот человек имеет какое-то отношение к аресту Кастро… Внезапно все события, до того казавшиеся случайными и отрывочными, начали выстраиваться в единую цепочку, и, услышав, что убийства совершил некто молодой и богатый, он совершенно уверился в том, что это был Энрике Валькарсель.

— Кабальеро! – возликовал Алонсо. – Антонио, у этого кабальеро были пронзительно-синие ледяные глаза?

Мальчик закрыл лицо руками и потряс головой. Затем взъерошил волосы и указал на небо.

— Оба были замотаны по самые уши, и он не различал лиц, зато видел волосы, когда Кандела сорвала с обоих шляпы, – сказал Хуан. – Волосы преступника были светлыми, как солнце, на которое указывает коротышка, а лысую макушку солдата окаймляли седые пряди.

— Белокур, как солнце? – воскликнул Алонсо. – Клянусь честью! Это он!

— Он? – повторил Хуан. – Какого черта… Да что с тобой, Антонио?

Малыш потянул его за рукав и показал свою руку.

— Да, и еще. Коротышка говорил, что у солдата неполадки с рукой. На ней нет пальцев, кроме одного…

Внезапно Хуан побледнел. После приключений в игорном доме Алонсо объяснил ему, почему вознамерился обобрать дочиста сержанта Сальседо; узнав об изнасиловании Луисы, Хуан изменил свое отношение к Маркесу: восторг сменился презрением. В тот момент разочарование не позволило ему соединить все нити, однако описание внешности того, кто изнасиловал Канделу, породило уверенность и в нем.