Кровавый навет - Сандра Аса Страница 311

— Собственный сын! – озадаченно присвистнул Хуан. – Намекаете, что это он отправил папашу на тот свет?

— Возможно, лишение наследства в пользу бастарда так его задело, что он первым нанес удар, опередив Безносую. Когда я прибыл во дворец и попросил отвезти меня к Пелайо Валькарселю, появился Энрике. Боже правый! Он впился в меня своими глазами, как ядовитая змея, и у меня мороз прошел по коже. Клянусь честью, этот негодяй ужаснет даже храбреца! Когда я назвал имя Пелайо Валькарселя, он сперва смутился, а затем сообщил мне о его смерти, точно о некоем пустяке, не выказав ни малейшего огорчения, что довольно необычно для сына, утратившего отца. Не удивлюсь, если сам Энрике его и убил, и наверняка это он был тем щеголем, которого видел Антонио. А если учесть, что Боуса прислуживала у него в особняке, все становится ясным, как божий день.

— А для меня, напротив, все это чернее сверчковой норы, – отозвался Хуан. – Антонио не различил ни его лица, ни цвета глаз, какая уж тут ясность?

— Зато он увидел белокурые волосы. А белокурые волосы подразумевают голубые глаза.

— Смелое предположение! У вас, например, глазища зеленые, а лохмы каштановые.

— Зеленые глаза могут сочетаться с темными или каштановыми волосами. А голубые бывают только у блондинов.

— Видать, у вас башка перегрелась. Как-нибудь отведу вас к Сан-Фелипе, где полно брюнетов с голубыми глазами и блондинов с темными.

— Не важно, Хуан. Внутренний голос мне говорит, что Антонио видел именно Энрике Валькарселя и Маркеса.

— Отлично! А что делать со всем остальным? Дружище Пелайо, признающийся в том, что у него есть сын-бастард, странное поведение писаки перед арестом, белобрысый черт, пустивший кровь Матео после того, как прирезал служанку, – как все это увязать? Не подсказывает ли вам шестое чувство, как составить историю, используя такие разношерстные сюжеты?

— Шестое чувство обычно подсказывает, каким будет конец истории, а не излагает подробности каждой главы. На мой взгляд, все складывается.

— А у меня ни черта не складывается, приятель. Кандела, соблазняющая этого альбиноса на балу, – еще туда-сюда. А все остальное ни к черту, в частности Маркес. Чванливый дворянин ни за что бы не связался с грязным оборванцем и не стал бы затевать с ним темные делишки. Тут важно равенство, а Маркес ему нужен, как пятое колесо телеге.

— Может, он и не ходит к Маркесу, но за пределами его заведения они закадычные друзья.

— Зачем дворянину быть закадычным другом забулдыги? Патриции сразу морщат носы, если замечают, как к ним приближается эдакая образина. Так что не сходится, братишка! Никак не сходится!

— В любом случае мы должны сообщить все это инквизиции, – взволнованно проговорил Алонсо. – Показания Антонио подтвердят невиновность моих родителей.

— Вот почему я держал их в секрете, – объявил Хуан, чьи худшие опасения подтвердились. – Я знал, что вам захочется это сделать, и мне искренне жаль, потому что мы этого не сделаем.

— Как это не сделаем? Мы должны пересказать священникам то, чему стал свидетелем Антонио, а заодно сообщить имена настоящих преступников.

— Вы действительно намерены донести на Энрике Валькареля и Маркеса?

— Разумеется! Они убили Канделу и Матео.

— И как вы это обоснуете? Вы хотите сказать, что поверили немому семилетнему оборванцу со слабой головой, который якобы видел ранним утром, в непроницаемой черноте, с вершины холма, двух негодяев, да и то различил только их волосы, а затем обвинить Энрике Валькарселя и Маркеса? Вы хоть понимаете, как нелепо это звучит?