Белый асфальт - Анна Князева Страница 33

Стерхова спросила:

— Зачем?

— Когда после всех этих дел ПТУ закрыли, тех, кто не закончил обучение отправили в Енисейск.

— Вы сказали после всех этих дел…

— Ну, да.

— Что за дела? Почему закрыли училище?

Светлана грустно покачала головой.

— Все из-за нашей Ларисы Викторовны, ну, и потом – еще и другое…

— Кто такая Лариса Викторовна? – не отставала Анна.

— Учительница по литературе, работала в нашем ПТУ. Я тогда первый год отучилась, когда она пропала.

— Нашли?

— Какое там… Сначала подумали, что сбежала к папе и маме в Красноярск. А уж когда приехали ее родители, милиция обыскалась. Но все зря – Лариса Викторовна как сквозь землю провалилась.

— Когда это было?

— Так… – сказала Светлана. – В восемьдесят восьмом я поступила в ПТУ. В восемьдесят девятом закончила первый курс. Ну, да! Лариса Викторовна пропала летом восемьдесят девятого.

Стерхова поднялась и сходила в комнату за блокнотом. Вернувшись на место, записала: «лето 1989 года, Лариса Викторовна…». – Фамилию помните:

— Чью?

— Учительницы.

— Конечно, помню! – Светлана всплеснула руками, словно удивляясь такой недоверчивости. – Зорина.

— Сколько ей было лет?

— Сразу после института сколько бывает?

— Лет двадцать пять.

— Ну да, около того.

Анна дописала информацию в блокнот и задала еще один вопрос:

— Вы сказали, что поводом к закрытию ПТУ послужило исчезновение Зориной и что-то еще. Что именно вы имели ввиду?

— В тот же год, в сентябре, в поселок приехала журналистка из Красноярска, чтобы писать статью про комсомольцев нашего училища. Так вот, она вместе с комсомольским активом и спортсменами пошла в поход на избу. Наши старшаки постоянно туда ходили на спортивное ориентирование. Нас, первокурсников, конечно, с собой не брали.

— Значит, журналистка пошла с комсомольцами в тайгу. – Стерхова вернулась к начатой теме: – И что?

— Из тайги она не вернулась. Вместе с ней пропал парень с третьего курса.

Стерхова недоуменно уставилась в свой блокнот.

— Три человека пропали за такой короткий срок?

— А вы спросите у Ивана, он разузнает. – Подсказала Пелагея Михайловна. – Давно это было. Теперь уже мало кто помнит. В полиции все расскажут.

— Спрошу, обязательно спрошу… – Анна постучала пальцем по странице блокнота, перечитывая имена: Никита Семочкин, Лариса Викторовна Зорина, журналистка из Красноярска…

Она подняла голову и посмотрела на Светлану:

— Тела пропавших в тайге не нашли? Как и тело учительницы Зориной? Верно?

Та пожала плечами:

— Насколько я знаю, нет. По крайней мере, нам, учащимся, ничего об этом не говорили. Гул ходил по поселку жуткий, но толком никто ничего не знал. Милиция долго разбиралась. Люди шептались, что дело темное. Потом училище и вовсе закрыли.

В печной трубе вдруг завыл ветер, заставив Светлану вздрогнуть. Пелагея Михайловна подбросила в топку пару поленьев.

— И пришлось нам Светланку в Енисейск отправлять. Шестнадцать лет ей тогда исполнилось.

Стерхова провела пальцем по гравировке, где сова впилась когтями в клинок.

— Здесь что-то не сходится. Закрыть ПТУ из-за пропавших людей – странная мера. Возможно, был еще какой-то дополнительный фактор?

— Нам, учащимся, ничего не объяснили. Перевели учиться в Енисейск. Вот и все. – Сказала Светлана.

— Ваш друг Семочкин знал Зорину?

— Конечно. Она во всех группах преподавала литературу.