Отдайте ее мне! - Ольга Авдеенко Страница 34

— Ну, а я буду вести торги, — сказал банкир, возвращаясь к теме «совещания», — а также позабочусь о разных мелких организационных моментах, которые не стоят вашего внимания. Давайте лучше насладимся чаепитием, а затем, моя дорогая мисс Кроуфорд, посмотрим ваши эскизы.

— Я взял его, сэр! Взял! С поличным! При попытке сбыть краденое! Ему не отвертеться!

Такими возгласами, полными ликования, встретил инспектора Найта его помощник.

— Отлично, Лейтон! Рассказывайте…

Через некоторое время дежурный констебль привел Брайана Шермана. Художник вошел в кабинет инспектора с крайне недовольным видом, уселся на стул, откинувшись на спинку и забросив ногу на ногу, и заносчиво потребовал:

— Кто-нибудь здесь объяснит мне связно, за что я арестован?!

— Вы не арестованы, мистер Шерман, а задержаны для выяснения некоторых обстоятельств, — спокойно поправил его инспектор.

— Для меня это одно и то же! По какому праву?!

Найт взглянул на Лейтона — тот выложил на стол перстень с изумрудом и объявил:

— Вы пытались заложить в ломбарде украденную вещь.

— Чтоооо?! — взвился Шерман. — Какая чушь! Это моя фамильная драгоценность!

Инспектор молча вытащил из стола испанский манускрипт. Краем глаза он заметил, как художник напрягся и нервно облизал губы. Найт неторопливо нашел нужный лист:

— Этот перстень — собственность Рамоны Дэвис, женщины, которая недавно была жестоко убита и с которой вы, по вашим словам, были едва знакомы.

Художник мельком взглянул и заявил дрогнувшим голосом:

— Этого не может быть, вы ошибаетесь.

— Сравните сами: все в точности совпадает, вплоть до монограммы на оправе.

Шерман впился глазами в рисунок.

— Может быть, вы все-таки скажете правду: в каких отношениях вы были с миссис Дэвис? — предложил инспектор.

— Миссис Дэвис… интересовалась живописью, — с трудом выдавил художник. — Мы иногда… беседовали с ней об искусстве.

— Думаю, вы знали ее гораздо лучше, чем говорите, мистер Шерман, — проговорил Найт с неприятной для того холодной уверенностью.

— Она… была… моей покровительницей…

Не выдержав немигающего взгляда инспектора, он признался:

— Да, у нас был роман!

— Как давно продолжалась ваша связь?

— Почти два года. Этот перстень… Рамона сама мне его подарила! Ей нравилось делать мне подарки.

— А вам, конечно, нравилось их получать, — не выдержал Лейтон.

— А кому бы не понравилось? — огрызнулся художник. — Сам я себе такое позволить не могу.

— А аренду мастерской в Примроуз-хилл, конечно, оплачивала миссис Дэвис? — спросил Найт.

— Я ее об этом не просил!

Констебль возмущенно запыхтел, а инспектор поинтересовался:

— Вы бывали дома у миссис Дэвис?

— Нет, никогда! Мы встречались у меня в мастерской в Примроуз-хилл.

— Вы знаете, где она жила?

— Да, конечно: на Фредерик-стрит. Мы обменивались записками.

Найт и Лейтон переглянулись.

— Мы не нашли в квартире каких-либо любовных записок, — сказал инспектор.

— Наверно, Рамона их уничтожала, — пожал плечами Шерман. Он явно начинал чувствовать себя увереннее. — Ей вообще нравилось соблюдать некую таинственность — она была особой романтической.

— Как вы узнали о ее смерти?

— Из газет, как и все.

— Известно ли вам: ей кто-нибудь угрожал?

— Нет, ничего такого она мне не говорила.

— Когда вы в последний раз виделись с миссис Дэвис?