Отдайте ее мне! - Ольга Авдеенко Страница 35

— Дайте вспомнить, — попросил художник, возводя глаза к потолку и принимая задумчивый вид. — За два или три дня до ее убийства, точнее не скажу.

— Почему вы сразу не признались мне в вашей связи?

— А какой был смысл? И потом, — Шерман осклабился, — вы же сами видели: когда вы пришли, я был не один… Мы с Рамоной были любовниками, это я подтверждаю. Но это все! Я не знаю ничего, что могло бы заинтересовать полицию. А порочить скуки ради имя достойной женщины, которая к тому же погибла такой страшной смертью…

— Вы можете быть свободны, — сказал Найт после паузы. — Только, прошу, не покидайте Лондон, не предупредив нас. Возможно, нам еще понадобится ваше содействие.

— Разумеется, буду счастлив помочь… Всем, чем могу, — зачастил Шерман, радостно вскакивая со стула. — Обращайтесь в любое время дня и ночи.

В дверях он обернулся и неуверенно спросил:

— Извините… а… перстень…?

— Пока останется у нас, — отчеканил Найт.

— Неприятный тип, — поморщился Лейтон, — и, по-моему, он что-то скрывает.

— Я в этом уверен, — кивнул инспектор Найт. — Но пока нам не в чем его уличить.

— Мы продолжим за ним наблюдать, сэр?

— Да, но только не вы — я приставлю к нему кого-нибудь другого.

— Конечно, мы теперь с ним слишком хорошо знакомы, — приуныл Лейтон.

Инспектор посмотрел на него с пониманием: юный стажер явно жаждал действий — поиска улик, выслеживания опасных преступников, стремительных погонь, хорошо бы даже со стрельбой…

— А как прошел ваш визит к банкиру, сэр? — поинтересовался Лейтон.

— Подтвердил то, что мы и так уже знали: Саттерфилд богат, известен, коллекционирует предметы искусства, занимается благотворительностью, устраивает аукцион в пользу молодых художников. В целом — вполне респектабельная личность, которую трудно заподозрить в связи со скупщиками краденого.

— И все же…? — спросил стажер, предчувствуя нечто значительное.

— Этот человек показался мне неискренним: заявил, что интересуется только английским искусством, а сам прекрасно разбирается в вопросе об испанском наследстве. И рассказывал так увлекательно! Я заслушался. И еще: я видел у него картину Брайана Шермана. А когда спросил, чья она, Саттерфилд почему-то назвал другое имя.

— Солгал! — обрадовался Лейтон.

Инспектор усмехнулся:

— Меня недавно упрекнули в том, что я во всем ищу только плохое. Так что справедливости ради скажу: интересоваться историей — это не преступление. А по поводу авторства картины допущу: Саттерфилд мог просто ошибиться.

Стажер снова приуныл.

— Что ж, подведем итоги сегодняшнего дня, — бодро сказал Найт. — Вы, Лейтон, молодец. Ваш подвиг в ломбарде дал новое направление расследованию, и, на мой взгляд, весьма перспективное. Посмотрим, что покажет дальнейшее наблюдение.

Лейтон зарделся от похвалы, а Найт с серьезным видом продолжил:

— А вы завтра ознакомитесь еще с одной стороной нашей профессии. Учтите: она требует максимального напряжения умственных способностей.

Констебль недоверчиво посмотрел на инспектора и заулыбался, когда тот пояснил:

— Мы с вами поработаем в канцелярии. Пороемся в картотеке, поищем среди грабителей тех, кто склонен к вооруженному насилию. Ведь кое-что мы знаем о нашем убийце: он силен и крайне жесток, и едва ли это его первое преступление.

— Мистер Саттерфилд не слишком тебя эксплуатирует? — поинтересовался сэр Уильям у племянницы, когда оба вернулись на Гросвенор-стрит.