Белый асфальт - Анна Князева Страница 42

— Помните учительницу Зорину?

— Ларису Викторовну? Конечно. Она пропала, когда я уже закончил училище и остался работать в Северске. О ней тогда говорил весь поселок. Но мне по этому поводу нечего рассказать.

— У Зориной были подруги или друзья? Она с кем-нибудь встречалась? Возможно, кто-нибудь конкретный оказывал ей знаки внимания? – не отставала Анна.

— Надо же… – Семочкин задумчиво покачал головой. – Знаете, что мне вспомнилось? Ночь у костра на Совиной Плахе.

— Это интересно. – От волнения Стерхова задержала дыхание.

— Мы сидели у костра с той самой журналисткой, которая потом пропала в тайге вместе с Лубниным. Так вот она задавала мне точно такие же вопросы. Я еще удивился: приехала писать статью о комсомольцах училища, а спрашивала только про Ларису Викторовну.

— Раз уж мы коснулись похода на Совиную Плаху, расскажите, как все случилось.

— Нечего мне рассказывать. Я ушел на маршрут раньше журналистки и Лубнина. Когда вернулся, их уже не было. Или еще не было… Как сказать? Короче, их так и не дождались. Потом руководитель секции отправил меня, Шевердова и еще одного парня в Северск, чтобы сообщить о случившемся.

— Ну, хорошо, вот вы вспомнили, что сидели с журналисткой ночью у костра…

— В ночь перед соревнованием по спортивному ориентированию.

— О чем еще вы с ней говорили?

— О разном… Ее, кажется, Олей звали. Но о чем бы мы ни говорили, она все время возвращалась к разговору о Ларисе Викторовне и что-то писала в своей записной книжке.

— Что за книжка?

— Большая, похожая на большой ежедневник или дневник. Короче – размером с книгу. Помнится на обложке была фотография Красноярского коммунального моста и Енисея. Мне потом надоело, и я отправился спать в избушку. Мы там на нарах вповалку лежали. Народу-то было много.

— Пойти в поход с записной книжкой… Зачем? Ну, хорошо, она журналистка. Так взяла бы книжку поменьше, чтобы не тащить.

— Я тоже удивился – делать ей, что ли нечего? Мы каждый грамм в рюкзаках считали. Тащили на хребте по двадцать килограмм.

— Журналистка тоже была с рюкзаком?

— А куда бы она делась? Пошла – будь любезна. Магазинов в тайге нет. Провизия плюс снаряжение. Спальник опять же.

— Вы к тому времени уже окончили ПТУ. Почему отправились вместе с учащимися?

— Во-первых, пошел с друзьями. Они учились на год младше меня. Во-вторых, я занимался в секции спортивного ориентирования, и руководитель мне разрешил.

— Как думаете, кто потерял эту бляшку? – Стерхова показала медяшку.

— Этого не скажу. Да мы же все в тот раз были на зимовье. Мог потерять любой. Металл постоянно перетирал нитки. Я сам много раз ее пришивал.

— Хотела расспросить про тайное общество. Как долго оно просуществовало?

— Лучше вам этого не знать, – тихо сказал Семочкин. – Но раз уж начали копать, скажу лишь одно: все, кто имел отношение к нему, так или иначе, поплатились.

— Как? Расскажите.

— В тот же год на нас кто-то настучал, и в училище нагрянули кэгэбисты. Шевердова, Фокина и Зварыкина задержали. Меня забрали прямо с работы. Я тогда на руднике помощником взрывника работал. Большого скандала не было – все шито-крыто. Но нам светило по немалому сроку.

— Кроме вашей пятерки еще кого-нибудь задержали? – спросила Стерхова.

— Больше никого. И это только подтвердило мою догадку. Насчет остальных пятерок тайного общества Лубнин все придумал.