Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин Страница 43

Николай выслушал гостей и сообщил им важные новости. В Тифлисе в конце зимы появились две группы сепаратистов, которые теперь прячутся от властей. Это люди, желающие объявить Грузию независимым государством. По агентурным данным, обе группы были высажены на побережье с германских подводных лодок! Первую, из трех агентов, высадили в окрестностях Поти. Насчет второй сведений не было. Вполне возможно, что таким местом была Мюссера.

Также разведчик подтвердил слова Нищенкова насчет верховьев реки Белая. Там действительно не существовало официальной власти. В Баталпашинском отделе проживало много черкесов. Шесть станиц кубанских казаков тонули в них, как топор в реке. А когда казаков послали на фронт, всякий пригляд за инородцами окончательно сошел на нет. В условиях бездорожья густые леса и предгорья Главного Кавказского хребта служили тамошним жителям защитой. Появление любого постороннего человека сразу бросалось в глаза. Круговая порука и недоверие к русским делали свое дело. Черкесы помнили, что пятьдесят лет назад их поселили здесь не по своей воле, изгнав с родных земель. Ситуация походила на вулкан: из жерла вьется дымок, а внизу все клокочет, и неизвестно, когда рванет…

Если сыщикам удастся в бухте Мюссеры обнаружить и ликвидировать вражескую резидентуру, заговорщики в горах окажутся без связи с Турцией. Это уже можно считать большим успехом. Никакой военный отряд в верховья Белой не пошлешь. Рассечь линии снабжения равноценно подавлению бунта в зародыше. Поэтому Юденич дополнил задачи команды Лыкова разгромом коммуникаций повстанцев с побережьем.

Опасения Юденича можно было понять. Когда осенью 1914 года начались бои с турками, в Аджарии, в тылу наших войск, вспыхнуло восстание. Оно было согласовано с турецким десантом. Едва-едва тогда удалось отстоять столицу области. Врага остановили лишь на реке Чорох, в непосредственной близости от Батума. Семьи чиновников и лиц общественной службы, а также все женщины, дети, старики и неспособные к физическому труду были выселены из прифронтового города. Сейчас в Батуме шел судебный процесс над повстанцами. На скамье подсудимых сидели восемьдесят человек. Им предъявили обвинение в государственной измене. Сорока трем грозила смертная казнь, а пятерым – каторга. Горцы волновались. Только успехи русского оружия, в частности падение Эрзерума, удерживали их от новых выступлений.

Утром сыщики перебрались в Михайловскую крепость. Сергей остался изучать документы разведотдела фронта, а Лыков поехал в городское управление полиции. Оно помещалось в доме Коррадини на Мариинском проспекте. Алексей Николаевич помнил, что его екатеринодарский приятель Пришельцев уже сдал должность. С февраля он служил полицмейстером Елисаветполя. Но остался Семен Корж, который по-прежнему командовал Батумским сыскным отделением. Лыков хотел обсудить с ним несколько вопросов. Хоть бухта Мюссеры и далеко отсюда, но мало ли что? Еще статский советник надеялся выпросить у Коржа пару кандидатов в дезертиры из числа его осведомителей. Он понимал: если набрать в свой отряд одних только окопников по рекомендациям сыновей, бравые ребята вызовут подозрение. Следовало разбавить их явными уголовниками. Такими, у которых на лице написано крупными буквами: талан на майдан![47]