Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов Страница 51

— А ну-ка дай мне один, – протянул руку Фома Фомич. – Кто, ты говоришь, вексель-то подписывал?

— Штаб-офицер Зинковский, – вкрадчиво, точно свечу боялся задуть, сказал посетитель.

Начальник сыскной полиции слышал о помощнике Трауэршвана, знал, что тот у шефа жандармов на хорошем счету. Стало быть, Александр Генрихович не знает, чем в свободное от службы время занимается его штаб-офицер.

Фон Шпинне понимал, что векселя нужно выкупить, это позволит заполучить своего человека в штабе корпуса жандармов. Такой, случись что, будет большим подспорьем.

Фома Фомич дал себя уговорить, но цену сбил до ста рублей, а потом, чуть подумав, положил сверху еще сто, но с условием, что Извозов напишет бумагу о сотрудничестве с сыскной полицией. Фон Шпинне убедил его, что такая бумага ни к чему Извозова не обязывает. Ну, будет подписант время от времени приходить в заранее обговоренное место где-нибудь за углом и сообщать, что за люди к нему приходят, что за разговоры ведут, много ли денег проигрывают. Да пустяк, в общем-то…

— А ежели узнает кто? – нудил хозяин картежной квартиры.

— Кто узнает? – удивляясь, спрашивал его барон и при этом оглядывался. – Нету же никого! Ты да я, вот и все свидетели. Ты же не будешь об этом болтать?

— Нет, я – нет! – заверял Извозов.

— Вот! Ты никому ничего не скажешь, а я и подавно. Мне-то какой в том прок? Так что давай подписывай, не тяни, а то я ведь могу и передумать…

Разговор с Зинковским начальник сыскной тогда откладывать не стал. Узнал, что обедает штаб-офицер обычно в трактире купца Бугрова, подгадал время и отправился туда. Увидел Зинковского с порога, тот сидел в дальнем углу большого зала у самого окна. На абсолютно прямой спине сидел жандармский мундир. Штаб-офицер не спеша ел, судя по всему, мясо, отрезал маленькими кусочками и отправлял в рот.

— Так ведь пост на дворе, – останавливаясь возле стола Зинковского, проговорил Фома Фомич. Штаб-офицер вздрогнул и чуть было не уронил вилку с ножом. Глянул возмущенно на того, кто нарушил его трапезу, и хотел было уже отчитать наглеца, но, встретившись взглядом с фон Шпинне, узнал его.

— Я присяду? – указывая на свободный стул, спросил полковник.

— Да, конечно, господин фон Шпинне, присаживайтесь, может быть, пообедаете со мной, я распоряжусь…

— Нет-нет, не стоит, я уже обедал.

— Чем обязан такой чести? – Зинковский положил приборы на еще не доеденный обед и вопросительно уставился на Фому Фомича. Начальник сыскной не стал ходить вокруг да около, вынул из кармана один из выкупленных у Извозова векселей и протянул его штаб-офицеру, после чего сел.

— Узнаете? – спросил тихо, как того и требовала ситуация.

— Да, узнаю. – Зинковский выдернул из-за воротника кителя салфетку, бросил ее на стол рядом с тарелкой и сплел руки на груди. По суровому взгляду было понятно – он готов защищаться. – И что?

— Ничего! – небрежно бросил полковник.

— Откуда у вас этот вексель?

— Я выкупил его у мещанина Извозова, помните такого? – Начальник сыскной не ждал от Зинковского ответа, по глазам было видно, все тот помнит. – Как и остальные четыре, итого пять, теперь они у меня…

— И как вы намерены поступить с этими векселями? Предъявить их к оплате?

— Нет, вовсе нет, – мягко запротестовал фон Шпинне и улыбнулся. «Так было бы слишком просто, друг ситный!» – Эту фразу начальник сыскной сказал одним взглядом, и жандарм смог прочесть ее в глазах Фомы Фомича.