Грехи маленького городка - Кен Джаворовски Страница 53

Когда через десять минут доктор появилась, глаза у нее были мокрые, и, направляясь ко мне, она не пыталась это скрыть.

— Отправьте ее домой, к родителям, – велела она. – Они мне не нравятся, но сейчас это уже не имеет значения. То, что вот-вот случится, должно произойти дома, а не здесь.

— Может, для нее удастся еще что-то сделать? Хотя бы попытаться.

— Слишком поздно. Метастазы распространились по всему организму. Я объяснила это Габриэлле, и она все поняла. Выпишите ее.

— Когда родители девочки приедут, я скажу, чтобы они забрали ее завтра.

— Они могут сделать это сегодня.

— Габриэлла хочет остаться тут на ночь. Мы… у нас кое-что запланировано.

Брови доктора над заплаканными глазами поползли наверх.

— Ладно, я позвоню ее отцу и попрошу приехать за ней завтра.

Я погладила доктора Йеллен по плечу. Она пробормотала слова благодарности, а потом еще несколько минут бродила по вестибюлю – копалась в телефоне, смотрела в окно, словно надеялась найти способ спасти девочку, если хорошенько подумает. Однако ей удалось лишь собраться с силами и покинуть больницу, больше ничего.

Семейство Габриэллы приехало молиться только в час дня, то есть на час позже, чем накануне. Я обратила внимание, как поразило некоторых детей постарше, насколько ослабла Габриэлла всего за один день. Однако ее отец, похоже, ничего не заметил и знай твердил свое тем же размеренным голосом, который я возненавидела, как только впервые услышала его «давайте произнесем молитву».

В два тридцать я уже барабанила пальцами по столу сестринского поста и тяжело вздыхала в нетерпении, мечтая, чтобы родственники девочки наконец удалились. А в три пятнадцать зашла в палату под предлогом, что Габриэлле пора измерить давление. Молитвы все продолжались.

Потом мое дежурство окончилось, и я слонялась по больнице, периодически подсчитывая, сколько времени мы сможем провести на пляже. Родственники Габриэллы никак не уходили, и приходилось пересчитывать снова и снова. Задолго до того момента, когда они наконец засобирались (а это было около пяти), мне пришлось смириться с тем фактом, что сегодня не видать нам океана как своих ушей. Я стала придумывать другие способы свозить туда пациентку. Можно устроить, чтобы кто-то позвонил ее родителям и сказал, что она выиграла поездку, или выкрасть ее из дома, или изобрести что-нибудь еще.

А потом мне вдруг вспомнилось, кто я и где живу. Мы ведь в Центральной Пенсильвании. Тут не принято увязать в сложных планах. У нас фермерствуют, работают на фабриках, пьют и спят, и так день за днем, как и в предыдущие месяцы и годы, а затем начинают все сначала. Нам, местным жителям, нравится, когда все просто. Некогда усложнять.

У меня оставался лишь один способ показать Габриэлле океан: взять и отвезти Габриэллу посмотреть океан.

* * *

— Мистер Стэнхоуп, – окликнула я отца семейства, когда он вышел из палаты.

— Можете называть меня «пастор», – сказал он.

«А еще я могу называть тебя козлом», – сказала я про себя, а вслух сообщила:

— Сегодня приезжала доктор Йеллен. Она говорит…

— Да, знаю. Она оставила мне сообщение. Я не стал перезванивать.

Очередная фраза не слетела с моих губ: «Ты просто мудила озабоченный». А сказала я вот что:

— Завтра Габриэлла может поехать домой.

— Хорошо.