Забытое дело Калевалы - Анна Князева Страница 67

— А вы знаете?

Лайтинен глядел на неё внимательно. Дольше, чем раньше. Глаза сузились, но лицо оставалось спокойным.

— Про что?

— Про финские катакомбы.

Лайтинен молчал. Пальцы лежали на столе неподвижно.

— Вы это в материалах дела увидели или сами придумали?

Стерхова закрыла блокнот.

— Понятно.

Ее взгляд устремился на сову и остановился на сколе возле хищного клюва.

— Кто в администрации «Сампо Ранта» принимает решение о заселении?

Лайтинен смотрел на неё. Взгляд потяжелел.

— Вы перескакиваете.

Стерхова не повысила голоса. Повторила – так же ровно, так же спокойно:

— Кто принимает решение о заселении?

Лайтинен моргнул. Пауза затянулась – он явно не ожидал такого вопроса.

— Дежурный администратор.

— Он вправе переселять постояльцев?

Лайтинен чуть наклонил голову.

— Теоретически.

— А практически?

— Мы такое не практикуем. У нас система бронирования.

Стерхова кивнула.

— Значит, переселение можно считать форс-мажором?

Лайтинен помолчал. Провёл большим пальцем по основанию статуэтки.

— Если хотите – да.

— Без вашего согласования это возможно?

— В принципе – да. – Он сделал ударение на первом слове, но тут же добавил: – Но не в летний период.

— Бывает так, что документы оформлены на один номер, а человек проживает в другом?

Лайтинен поднял голову. Голос стал жёстче – впервые за весь разговор.

— У нас – никогда. Вы сейчас намекаете на подмену документов?

Стерхова молчала. Смотрела на него, не отводила глаз.

— То есть без вашего ведома никто никого не переселяет?

Лайтинен чуть слышно выдохнул.

— Летом – нет.

— Сейчас август.

Он перевёл взгляд на сову. Провёл пальцем от скола вниз, по тёмной линии трещины.

— Задавайте вопросы прямо, Анна Сергеевна.

Стерхова смотрела на его руки. Чистые. Очень чистые. Ногти коротко острижены, на них ни полос, ни заусенца.

— Уже задала.

Он не ответил. Смотрел на неё.

Телефон зазвонил резко. В тишине кабинета звук ударил по ушам.

Анна взяла трубку, не глядя на экран.

— Да…

Голос Мелентьева:

— Мы с криминалистом Заниным у восьмого коттеджа. Он на месте.

— Ждите там.

Она отключилась. Телефон ещё секунду оставался в ее руке – она держала его, не убирая. Смотрела на белую сову.

Перевела взгляд на Лайтинена.

Он не двигался.

Стерхова встала.

— Вам лучше пойти со мной.

Не спросила. Не предложила. Сказала.

Лайтинен тоже посмотрел на сову. Поставил её ровнее. Провёл ладонью по столешнице. От края до края.

И только после этого встал.

— Хорошо.

Стерхова была уже у двери, когда он достал телефон и набрал номер.

— К восьмому коттеджу. Сейчас.

Дорожка вела от главного корпуса к коттеджам. Под ногами хрустел гравий – Стерхова слышала каждый шаг. Лайтинен шёл за ней, не обгоняя. Она спиной ощущала его присутствие.

Окна в коттеджах были закрыты. Жалюзи опущены, шторы задёрнуты. Ни одного лица у стекла. База казалась вымершей – только сосны, гравий и серое небо.

Они дошли до восьмого.

Мелентьев стоял на дорожке, в нескольких шагах от террасы. Рядом – невысокий мужчина в тёмной куртке и металлический чемодан, из тех, что возят эксперты.

Они не приближались к коттеджу.

Андрей Киньямяки стоял отдельно. Шагов за десять от Мелентьева, за пятнадцать – от коттеджа. Руки в карманах, лицо бесстрастное. Не двигался. Не приближался.

Стерхова и Лайтинен подошли к Мелентьеву.