Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 8

«Ну и ладно, — оправдывалась Маня, — ну и что? Ничего же нет плохого! Мне просто так интересней!»

«Прекрасно! — восклицал Алекс. — Тебе так интересней, а меня уволь, уволь! Я устал от твоих благоглупостей!»

— Я устал от твоих приставаний! — громко сказали совсем рядом, за кустами, в которых продолжал резвиться Волька. — Зачем ты сюда-то приперлась?! Сидела бы в своем Пятигорске, ты ж его обожаешь, жить без него не можешь!

Тон, каким была сказала фраза, словно бы принадлежал Алексу Шан-Гирею, и Маня вдруг вся залилась потом от страха.

Как?!

И он здесь?!

Объясняется с кем-то в сирени?!

— Вот и живи там, а от меня отвянь. Говорили мне пацаны, что после развода года два будет сплошной треш! А я не верил!

…Слава богу, голос совсем не Алекса! Да откуда тут ему взяться-то, чего ты так испугалась?!

— Толь, да я просто так прилетела, — сказал женский голос очень грустно. — Скучаю я. Столько лет…

— А я, блин, не скучаю, некогда мне скучать! У меня башка вся забита работой! Вкалываю с утра до ночи! Мне ресторан предложили взять, а как, к лешему, брать ресторан, когда я на телике жизнь живу!

— Какой ресторан? — словно бы оживилась женщина.

— Такой! «Васильки», помнишь?

— Ну конечно, помню! Так они с тех пор шефа не нашли?!

— Кого попало туда не возьмут, а кого не попало нету!

— Толя, так, может, тебе согласиться, а? Помнишь, ты мечтал! Ты же первоклассный шеф! Тем более они еще раз предлагают!

— А телик куда я дену? Рекламу? Мне ж за нее платят конские бабки, а там чего? Опять все из болота на собственной хребтине тянуть?!

— Тебе на жизнь хватит! Зато опять ресторан свой, ты же хотел!

— Ничего я не хотел! Ничего я не помню! Поговорили — и хорош, все! И не таскайся ты за мной, сколько раз повторять!

Маня, сообразив, что ее сейчас застанут за подслушиванием, потянула Вольку и неуклюже двинулась было прочь, но из кустов уже выскочил Толян Истомин и широко зашагал в сторону здания.

На Маню он не обратил никакого внимания.

Писательнице Покровской очень хотелось посмотреть на женщину — все ведь уже понятно: недавно развелись, видимо, прожили вместе всю жизнь, она никак не может смириться, «таскается» к нему, даже прилетела откуда-то, из Кисловодска, что ли!..

Но чувство приличия, даже с поправкой на писательскую бесцеремонность, не разрешило ей топтаться на линии подслушивания и подсматривания дальше, и она, не оглядываясь, поплелась в сторону толпы операторов.

Из того, что они продолжали толпиться, явствовало: чинимое оборудование до сих пор не починено.

— Марина Алексеевна! Чаю не хотите?

Роскошный Гена возле роскошного лимузина сиял роскошной улыбкой.

— А откуда у вас чай, Гена?

Гена неторопливо обошел машину и поднял крышку багажника.

— У нас с собой всегда небольшой несессер. — И он принялся возиться внутри. — Анна Иосифовна не любит чай на заправках или в кафе. Мы возим свой.

— Никаких сомнений, — пробормотала Маня себе под нос, приблизилась и заглянула.

В багажнике оказался раскинут некий чемодан, кажется, красного дерева снаружи и синего бархата изнутри. На откинутой крышке сервирован чайный прибор, серебряный термос с носиком, видимо, чтоб больше походил на чайник, лимон, крохотная сахарница со щипчиками и несколько сэндвичей, сделанных по всем правилам.