Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев Страница 80

— Егор.

— А меня – баба Василиса. Запомнил?

— Запомнил – баба Вася.

Шофер и сама Василиса Васильевна покатились со смеху. Антонина осторожно улыбнулась, поправила сына:

— Тетя Василиса.

— А кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – спросила тетя Василиса.

— Хофером! – твердо ответил Егорка.

— Ну, пойдем, «хофер», подыщем вам с мамой комнату получше, – улыбнулась Василиса Васильевна. – Потом получите необходимый инвентарь, поедите – и отдыхайте до утра. А утром приедет с рыбалки директор, оформим вас – и на работу, – сказала Антонине комендант, завхоз, повар и начальник кадров в одном лице. – Будешь бабе Васе помогать уху варить? – обратилась опять к Егорке Василиса Васильевна.

— Буду, – громко сказал Егорка.

— Ну вот и договорились.

Жилые бараки были разбросаны по поселку хаотично – единого архитектурного плана, естественно, не было. Прямой, обозначенной улицы тоже не было, потому что бараки строились в разное время, на постоянное проживание не рассчитывались, люди были все пришлые, сезонные – отработали свой срок, заработали кой-какую копейку – и домой. Задерживались на постоянку немногие: Василиса Васильевна да директор уже который год тянули леспромхоз – так с ним и жена была его верная, да бывшие зэка, отсидевшие большие сроки в лагерях, пообвыкшие в этих суровых краях. А кто их там ждет, на Большой земле?

Комендант загремела большой связкой ключей, подыскивая подходящий, чтобы открыть навесной замок. У нее был порядок и в голове, и в поселке, который она малозаметными, на первый взгляд, действиями поддерживала ежедневно, ежечасно. Она понимала, что только где-то недоглядит, то все может, как снежный ком, превратиться в неуправляемый хаос, который разгребать придется ей с нервами, слезами и матами. Поэтому все делалось вовремя, без отлагательства на потом: свободные комнаты были закрыты на замки, весь рабочий инвентарь был пересчитан, и если не использовался, то хранился на складе. Всё вовремя ремонтировалось, дрова заготавливались, бумаги подшивались и на плите всегда вовремя варились большие кастрюли с едой.

Комната была размером три на пять метров. При входе, с правой стороны, была вешалка в виде вбитых в бревенчатую стену длинных гвоздей, дальше, в полутора метрах, стояла кирпичная печка с чугунными дверцами для топки и поддувала и чугунной плитой с двумя отверстиями для готовки, которые закрывались круглыми шаюшками. Между стеной и печью стоял небольшой стол для готовки. С левой стороны от входа стояла чурка под ведро с питьевой водой, в углу – рукомойник. Это хозяйство отгораживалось перегородкой, за которой ближе к большому окну стояли металлическая панцирная кровать и табуретка.

Василиса Васильевна подошла к окну, открыла узкую форточку:

— Вот такие хоромы, – улыбнулась она. – Главное, комната теплая, печка не дымит и надежный крючок… Печку топить умеешь?

— Я ж деревенская, – осматривая комнату, ответила Антонина.

— Крючок не забывай набрасывать, даже днем. Ночью в туалет на улицу не ходи. У нас коллектив мужской, в общем-то, хороший, но бывает выпивают, и, сама понимаешь, мужики здесь без жён, а ты вон какая, – кивнула Василиса Васильевна и, помолчав, спросила: – А муж-то есть?

Антонина непроизвольно вздохнула, кивнула головой:

— Был. – И прижала к себе Егорку, который насторожился, прислушиваясь к разговору.