Белый асфальт - Анна Князева Страница 89

— Крамов вернулся в Северск?

— Ненадолго. Потом женился и переехал в Красноярск. Большим человеком стал. – Сизов покачал головой. – Сколько дел мы с ним переделали в девяностых! Не сосчитать.

— Документы на Сизова сделал вам Крамов?

— А кто же еще? Он мог все. Но только потом отправил меня в Тюмень. Я, было, подумал – убьет. Но, видно, был еще нужен.

— Это он приказал вам вернуться в Северск?

— Он. Крамов.

— Зачем? Объяснил?

— Велел присматривать за его активом. Он сильно вложился в северский бизнес.

— Не боялись, что вас кто-нибудь узнает?

— Да меня к тому времени и мать родная не узнала бы – совсем другой человек. Из Северска уезжал мальчишкой – вернулся побитым жизнью мужиком.

— Никогда не поверю, что вас не узнал Зварыкин, – сказала Анна и, вытянув поврежденную ногу, застонала.

— А я и не скрывался. Сам пришел в его контору. Сказал: так и так, если пикнешь – убью. Он знал – мне можно верить.

— Как Крамов заставил молчать Зварыкина?

— Поставил его на хозяйство. Сделал богатым человеком, доверил свой бизнес. А мне велел присматривать, когда он стал зарываться. Вы думали, машины и техника – собственность Зварыкина?

— Разве нет?

— Собственность Крамова, как и часть золотого рудника.

— Часть? А кому принадлежит остальное?

— О-о-о! – Сизов поднял указательный палец. – До них никому не дотянуться. Они, если нас не зачистят, Крамова прикончат. А с ним и Зварыкина.

— Зачем Крамов хотел отстранить меня от ведения дела?

— Боялся, раскопаешь про Холофидина. Думаешь, кто послал меня на Совиную Плаху?

— Крамов?… – Стерхова напряглась. Голос звучал спокойно, но внутри клокотало напряжение. – Убивать своего зятя?

Сизов равнодушно пожал плечами, как будто речь шла о чем-то незначительном.

— Да что ему зять, с которого нечего взять. Он и раньше его ненавидел. А этот дурень умудрился найти на зимовье записную книжку Лаврентьевой. В ней лежало письмо Зориной.

— В письме было что-то про Крамова?

— А кто ж его знает. Может и было. Но Крамов не стал рисковать. Отправил меня убивать.

— Но как Крамов узнал, что Холофидин нашел записную книжку с письмом?

— Холофидин сам позвонил в Москву по спутниковому телефону. Рассказал об этом жене, а она – папаше. Тот – сразу мне: мол, езжай, и чтоб ни один из тайги не вышел.

— Как вас встретили, когда вы приехали на Совиную Плаху?

— Пришел… – поправил ее Сизов. – Снегоход я оставил в тайге, недалеко от зимовья. – Холофидин сразу смекнул, что к чему. Он как-то видел меня на даче у Крамова. До сих пор не могу понять, как он сбежал. Хитрый, изворотливый был стервец.

— Вы его убили?

— Этого не нашел.

— Думаете, Холофидин замерз в тайге?

— Без вариантов. – Кивнул Сизов. – Я когда пришел на зимовье, Холофидин в лежку лежал с температурой. Далеко уйти не мог. Замерз где-нибудь в сугробе.

— Искали его?

— А зачем? Он и так бы замерз в тайге. Другой, тот, что Визгор, был мужиком покрепче. Несколько раз ткнул его ножом, а он соскочил с нар и хватил керосинку об пол. Я, дурак вместо того, чтобы погнаться, начал тушить пожар. Ну, да ничего. Как рассвело, я его на снегоходе догнал. Он к тому времени еле полз.

— Отрезанные головы, убитая сова… – начала говорить Анна, но Сизов прервал ее злобным смехом:

— А это, чтобы вам, служивым, не скучалось. Чтобы служба медом не казалась.