Опасный. Волшебный. Кот - Маргарита Ардо Страница 103

Лежащий в воде Кощей вздрогнул, выгнулся и застонал сквозь стиснутые зубы. Нельзя было останавливаться!

— Потерпи, любимый! — прошептала я, продолжая представлять, как игла направляется из центра яйца к оболочке.

Я заставила себя сконцентрироваться, словно больше ничего в мире не было. Несколько дыханий, и холодный металл коснулся моих пальцев. Игла прошла сквозь оболочку яйца легко, словно никакой преграды не было.

Я подозвала нитки. Красный клубок Макоши встрепенулся в траве.

— Верни жизнь Кощею, человеческую жизнь, — прошептала я.

Багряная нить пролетела и вделась в игольное ушко. На одной ладони лежало яйцо без скорлупы, совершенно уязвимое, в пальцах другой была стальная игла и нить, которая на моих глазах начала меняться и превратилась во что-то, очень похожее на тоненький кровеносный сосуд. Мне стало нехорошо.

«Это сказка… Это мое воображение», — сказала себе я, понимая, что обманываюсь.

Два пятна, светлое и темное, плавали рядом, словно не желали уплывать.

«Наверное, они тоже нужны. Ничего в это структуре не случайно».

Я вздохнула и замерла в тишине с закрытыми глазами. Когда не знаешь, что делать, иногда это лучшее, что возможно: не шевелиться, молчать, дышать. И воображение подбросило намек: я мысленно увидела, как черная и светлая энергия перемешиваются и начинают пульсировать и дышать, словно живые.

Я встала на колени и опустила яйцо в живую воду, рядом с плавающими пятнами. И они оживились. Закручиваясь спиралями, пята превратились в вихри и начали формировать странные структуры вокруг яйца. Внезапно оно дрогнуло, а структуры распрямились, похожие на верхнюю часть катушки Тесла — тороид, и будто включились — засветились прямо на моей ладони. А яйцо посередине стало набирать вес и плотность, немного меняя форму и окрашиваясь красным. Повинуясь внутреннему чувству, я опустила его целиком в воду, и оно… забилось. Как настоящее!

Я сглотнула. Страх был теперь не главным, все затмило восхищение — сердце ожило! Значит, получается?

— Всё правильно, — выдохнул рядом Кощей. — Не бойся.

Я обернулась, и мне стало дурно: голубоватые его раны стали настоящими; черты Кощея совсем заострились, словно он умирал.

— Это только кажется, — прошептал он, — всё вокруг энергия, только энергия. Это симуляция, ничего настоящего нет.

Я кивнула, пытаясь поверить, и медленно подошла к нему сквозь воду, с его же сердцем в руках. Оставалось главное — зашить. Но ведь я не хирург…

— Ты сможешь, — промурчал рядом убедительно Говорун. — Ты для этого здесь. Только ты и можешь это сделать. Больше никто и никогда. В живой воде он боли не почувствует, это лучший обезбол на свете!

И от мурчания Говоруна мне стало спокойнее, он и в самом деле был тот еще гипнотизер. Кот задрал хвост и прыгнул на плечи Кощею, кривясь от прикосновения с водой. Потоптался на Кощее, увеличиваясь в размерах и вдавил его так, чтобы тот съехал полностью в источник.

— Нити, управляйте иглой, — приказала я, но они не послушались, только зависли рядом с моими пальцами.

Молясь, я аккуратно вложила живое трепещущее сердце, окруженное энергиями, в рану в груди Кощея. Вода источника превратилась в пузырьки, стала розовой. Голова Кощея запрокинулась.

— Спокойно! Это он просто, чтобы не смотреть, крови боится, — объявил кот. — Не отвлекайся. Шей!