Мёд полыни - Екатерина Кожевникова Страница 76

* * *

«Сначала будет испытание воли: ищи в сердце своем искреннюю любовь и заботу и учись прощать обиды без остатка…» – всплыл в голове голос Яги.

Стожар огляделся: они с Кощеем оказались в ночи посреди пустующей деревни, занесенной сугробами. Дома осыпались и разваливались, сложившись в середине, окна зияли пустотой, а доски торчали обгоревшими обломками. Деревянное ведро с гулом ударялось о стенки колодца, деревья стояли гнилые и мертвые. Ни движения, ни звука, ни одной живой души не было среди домов.

— Узнаешь? Так в Нави выглядит деревня, в которой ты родился.

Сам Стожар ее не помнил, но отец изредка рассказывал ему о доме, который пришлось покинуть, только в его воспоминаниях деревня была живой, шумной, многолюдной, а не заброшенной.

— Что мне здесь нужно сделать? – обернулся он к Кощею, ежась от холода и сильнее кутаясь в шубу.

— Ничего особенного, всего лишь искупить зло, которое твой род причинил людям, – криво улыбнулся тонкими губами Кощей.

— Что? – Стожар решил, что ослышался.

— Ты со своими предками – единое древо, вы связаны кровными узами. Хочешь выбраться из Нави живым? Исправь то, что натворила родня: в Нави бродят десятки душ – мечущихся, обиженных, тех людей, что встретились с ведьмами на свою беду. Их тянут на дно обиды, словно тяжелые камни, но ни отомстить, ни переродиться сами они не могут, токмо бродят по царству мертвых, застрявшие навеки. Готовься к тому, что станешь моим слугой: выслушай каждую несчастную душу, посочувствуй и попроси прощения искренне – это облегчит их страдания. А потом с помощью яркого камня, что притащил с собой в мое царство, отправляй их восвояси.

— В Ирий? – уточнил Стожар, прикасаясь к осколку Алатыря на шее и не подавая виду, что удивлен осведомленностью Кощея.

— Счастливцы попадут в Ирий, а те, кто много зла творил, останутся в Нави.

— Разве тебе есть дело до людей, что застряли здесь и страдают?

— Да. Мой долг – забота о мертвых, – кинул Бессмерный высокомерный взгляд на парня.

— Что ж, хорошо, – согласился Стожар.

— Только имей в виду: ежели ты извиняться будешь не искренне – испытание провалишь. А все, кого не сможешь отпустить, отправятся прислуживать к твоей бабке-многодушнице, – усмехнулся Кощей.

— То есть вместо помощи я могу им случайно навредить? – ужаснулся Стожар.

— Несомненно. А ты как хотел? Я предлагал пойти по легкому пути и стать колдуном, но ты захотел сложного. Так что получай теперь свою справедливость.

— Ну, раз деваться некуда… – неуверенно пожал плечами Стожар.

Кощей молча указал ему сесть за покосившийся стол перед одним из домов, а сам щелкнул пальцами. Снег поднялся, закружился вихрем, и из ниоткуда вдруг возникла пара полупрозрачных теней, держась за руки – совсем старенькие морщинистые старички с потухшими глазами. Они присели за стол и хором заговорили, что из-за злобной ведьмы сгорел их дом.

Сердце Стожара бешено заколотилось, выпрыгивая из груди, смутные воспоминания ожили, и он узнал голоса.

— Бабушка Доброслава и дед Деян!

— Стожар? – в тусклых глазах вдруг загорелось узнавание.

— Конечно, тень ведьмы вам причинила много зла! Вы не заслужили такого! – с пылом согласился Стожар. – Я прошу за нее прощения, за все причиненное зло.

Старик со старушкой с облегчением улыбнулись и кивнули, будто груз упал с их плеч. Осколок Алатыря на шее нагрелся, Стожар снял его и, зажав камень в руке, боязливо коснулся по очереди призрачных ладоней сначала Деяна, а затем Доброславы. Призраки, благодарно кивнув, обернулись золотистым светом и улетели ввысь, к серому давящему небу. Вздохнув, Стожар закрыл глаза, мысленно прощаясь с заботливыми стариками, о которых так часто с теплом вспоминал отец.