Песнь затонувших рек - Энн Лян Страница 32

Я подошла к двери случайно, но решила соврать и придумать какой-нибудь предлог, чтобы отвлечь его и себя от запретного чувства, пробудившегося в моей груди. В отчаянии я оглядела комнату в поисках вдохновения. Тут царил беспорядок, что было странно для такого дисциплинированного человека, как Фань Ли, повсюду лежали свитки, медали и знаки отличия были разбросаны по столу, края развернутых карт были прижаты маленькими фигурками кораблей и солдатиков, с помощью которых можно было разыгрывать сражения на море и суше. На его кровати было столько книг, что не оставалось места для него самого. Спал ли он вообще? Наконец я увидела его меч, стоявший рядом. Он всегда держал его при себе.

— Что это значит? — выпалила я.

Он растерялся.

— О чем ты?

— Надпись на твоем мече. Я уже давно хочу спросить. Что означают эти слова?

«Какой глупый вопрос, — с укором подумала я. — Естественно, отвечать он не станет».

Но, к моему удивлению, он поднял меч и достал его из ножен, раздался легкий шепот стали. В теплом пламени свечей металл излучал сияние, будто меч только что выковали. Я еще раз прочла знакомую надпись: «Ум убивает врага, сердце — своего обладателя».

— Я сделал эту гравировку в качестве напоминания, — тихо проговорил он.

— О чем?

Он помедлил с ответом.

— Сердцу не стоит доверять, оно преследует лишь собственные интересы. Его легко сбить с толку, обольстить, ослабить. Многие пали жертвой своих неразумных желаний. Но ум — на него можно положиться, он бьет точно в цель и наносит смертельный удар. Он уничтожает врага, а не своего обладателя, благодаря уму мы совершаем то, что должны, а не то, что хотим.

Мое сердце забилось сильнее. Его слова почему-то показались мне предостережением.

Последнее испытание проходило в чайном павильоне.

Двери распахнулись, нас приветствовали свет и шум, поначалу так ошеломившие меня, что я не знала, куда смотреть. На квадратных табуретах сидели посетители и звенели монетами в кошельках, по крутым ступеням спускались и поднимались слуги с чайниками кипятка, а на первом этаже музыканты играли веселую мелодию, напомнившую мне табун лошадей на открытой равнине. Сам павильон был огромным, под потолком висели перекрещивающиеся светлые деревянные балки, а воздух пропитался приторным ароматом чая и густым травянистым запахом мокрой земли и мха после прошедшего дождя.

Я поспешно вошла следом за Фань Ли, который, как обычно, двигался с изяществом и целеустремленностью. С тех пор, как он сообщил, что в конце обучения нас ждет экзамен, я была вся на нервах. Не могла даже насладиться прелестной атмосферой павильона — в отличие от Лу И, который явно пребывал в приподнятом настроении.

— Наконец-то можно отдохнуть, — сказал он, окинул взглядом зал, улыбнулся, вытянул руки над головой и широко зевнул. Слуга вовремя пригнулся, иначе Лу И угодил бы кулаком ему в лицо. — И познакомиться с реальными людьми. Такому обольстительному красавцу, как я, грех сидеть в четырех стенах. Мне-то все равно, я за других беспокоюсь: этим людям приходится жить, не подозревая о существовании этого божественного шедевра, — с этими словами он указал на свое лицо.

Фань Ли не остановился, но слегка повернул голову.

— Лу И, — промолвил он.

Тот тут же подскочил к нему.

— Да, господин?