Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова Страница 12

— Тот, который поможет вам прожить дольше.

— Замечательно. Значит, в вашем мире выживают только молчащие?

— В моём мире выживают те, кто понимает, когда слова становятся оружием против них самих.

Это было сказано без злобы. И оттого прозвучало хуже. Не как упрёк, а как опыт.

Лика устало провела рукой по лбу и тут же почувствовала, как мешает тонкая сетка траурной вуали, приколотая к волосам. Ей захотелось сорвать с себя всё это — платье, перчатки, кольцо, чужое имя, чужую вину. Но вместо этого она заставила себя дышать ровно.

— Что меня ждёт в Северном замке?

— Стены. Стража. Метель. И меньше людей, готовых растерзать вас ради красивой речи.

— Утешительно.

— Я не утешаю.

— Я заметила.

Он подошёл ближе. Не резко, но пространство между ними снова стало слишком маленьким. Лика не отступила. Она уже поняла: стоит отойти — он сочтёт это страхом, стоит сделать шаг вперёд — вызовом. С этим мужчиной любое движение превращалось в знак.

— Вы будете жить в западном крыле, — сказал он. — Не покидать его без разрешения. Не входить в покои Ардена ночью. Не приближаться к родовому огню. Не разговаривать со слугами о том, что произошло в храме. Не пытаться бежать.

— А дышать можно по расписанию или как получится?

В его глазах мелькнуло раздражение.

— Я говорю серьёзно.

— Я тоже. Вы перечисляете запреты так уверенно, будто я уже виновна.

— Для меня вы не невиновны.

Лика замолчала.

Эти слова оказались неожиданно болезненными. Не потому, что она ждала от него доверия. Глупо было бы ждать доверия от мужчины, который считал её причиной беды своего сына. Но всё равно внутри поднялась горячая, почти детская обида. Её бросили в чужой мир без объяснений, а первый человек, который мог хоть что-то знать, смотрел на неё как на преступницу.

— Тогда зачем вы закрыли меня от Совета? — спросила она тише.

Генерал не ответил сразу.

— Потому что Совет охотится не только за вами.

— За Арденом?

— За всем, что может дать власть над моим домом.

— И я теперь тоже часть этого?

Он посмотрел на её запястье.

— После того, что произошло у кровати сына, — да.

Лика опустила рукав, скрывая знак. Ей стало неуютно от его взгляда. Не женского смущения — нет. Скорее от ощущения, что её тело теперь стало картой, на которой другие читают дороги, неизвестные ей самой.

— Я не просила этой связи.

— Но она появилась.

— И что, если я действительно ничего не помню?

— Тогда вам придётся вспомнить.

— А если нечего вспоминать?

Он шагнул ещё ближе.

— Не играйте со мной, леди Элианна.

Имя опять ударило, как чужая пощёчина.

— Не называйте меня так.

Генерал замер.

Лика сама поняла, что сказала лишнее. Слишком резко. Слишком лично. Но слово уже прозвучало.

— Как же мне вас называть? — спросил он очень тихо.

Она могла бы назвать своё настоящее имя. Лика. Просто Лика. Сказать — и, возможно, наконец почувствовать, что хоть что-то осталось её собственным. Но рядом спал Арден, за дверью ходили люди Совета, а на её пальце всё ещё было чужое кольцо.

— Пока никак, — ответила она. — Если каждое имя здесь означает чей-то приговор, я лучше обойдусь без имени.

Каэль смотрел на неё долго. Потом произнёс:

— Вы слишком хорошо защищаетесь для женщины, которая ничего не понимает.

— А вы слишком хорошо нападаете для человека, который хочет услышать правду.