Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 121

Гарин, снова взяв паузу, оглядел собравшихся. Лица постные, надутые, спесивые… Есть откровенно враждебные, но попадаются и заинтересованные. Отпив из стакана выдохшуюся «Перрье», Михаил продолжил со скукой в голосе:

— А СПИ идет еще дальше. Ну, сильно упрощая, это последовательная переброска объекта из пункта «А» в нашем мире в пункт «Бэ» сопредельного пространства – и с его последующей транспозитацией в пункт «Цэ» пространства исходного. Еще проще! Наш корабль, я имею в виду ТМК «Циолковский», сначала переместился в точку Лагранжа, которая находится в «Бете», и уже оттуда транспозитировался в «Альфу», но не обратно к Земле, а прямиком к Юпитеру! Ибо, повторяю, в нуль-пространстве нет ни времени, ни расстояний! Впрочем, недостатки у «СПИ-драйва» тоже имеются. Во-первых, очень большой расход энергии на транспозитацию. Во-вторых, необходим точный расчет точки выхода. Поэтому мы… Да, в принципе, мы можем отправиться в полет хоть к Проксиме Центавра, но в реале у нас нет настолько мощного компьютера, чтобы рассчитать выход из нуль-пространства в район ближайшей звезды с приемлемой погрешностью…

Осанистый господинчик с курчавой бородкой бойко заговорил с места:

— Коллеги из Лондонского королевского общества сомневаются во многих положениях ваших теоретических разработок, мистер Гарин! И в особенности тех, что касаются пространственно-временных структур!

Гарин равнодушно пожал плечами.

— Могу им посоветовать слетать на околоземную орбиту. Там можно вдоволь касаться «Циолковского» и щупать его хоть до посинения… Очень, знаете, весомый аргумент – тонн сто пятьдесят! Вопросы есть? Вопросов нет.

Тот же день, позже

«Альфа»

Стокгольм, Сёдермальм

До отеля «Хилтон» Гарина подвезло такси. Скучный водитель за всю дорогу и слова не сказал, кивал только. Миха сунул ему кроны – таксист молча кивнул и убыл, заодно подхватив какого-то странника с чемоданами, опаздывавшего в аэропорт.

Гарин душевно пожелал водиле проколоть все четыре шины.

То усталое раздражение, что накопилось в нем под сводами академии де сиянс, не иссякало – Гарин на всё реагировал грубо, резко, с вызовом.

Еще и Рахимов со своими ребятишками куда-то запропастился… Всю дорогу, главное, ехали за ним бампер к бамперу, и на тебе! Пропали. Ну, не ждать же ему собственную охрану!

«Как назло всё…»

Михаил вошел в фойе отеля, буркнув что-то услужливому швейцару, и двинулся к лифту. Самым большим желанием, которое сейчас испытывал Гарин, было поскорее покинуть нудное, сытое королевство. А вот фиг – вылет только утром…

«Терпи, Миха…»

Вслед за ним в просторную лифтовую кабину шагнули еще двое – хрупкая девушка с избыточным макияжем на вялом лице и пожилой лысый толстячок в отлично сшитом костюме.

Изделие фирмы «Отис» неслышно тронулось, вознося на третий этаж, и раскатило дверцы.

Его номер – триста пятнадцатый, напомнил себе Гарин, нашаривая в кармане ключ, и ступил на ковровую дорожку.

«Хоть отдохну… Напиться, что ли?»

Острое чувство опасности велело ему уклониться, и пухлый толстячок всадил нож мимо печени. Лезвие пропороло Михин живот, страшной резью пригашая сознание.

«Как глупо…» – истаяла крайняя мысль.

Мир потух.

Вечер того же дня

«Альфа»

Стокгольм, Росенлундспаркен

Милый с виду лысый толстячок, накинув белоснежный халат и нацепив очки в тонкой золотой оправе, здорово походил на врача. Он высиживал у постели раненого русского, нетерпеливо промакивая тому потный лоб (а то очнется еще…) и придвигая поближе диктофон.