Раскол - Рита Хоффман Страница 176

Будто услышав ее, сундук откинул крышку. Латиш подошел ближе и заглянул внутрь.

— Ребенок! – удивленно выпалил он. – Он ваш?

— Нет. – Женщины замотали головами. – Он уже был внутри!

— Сколько же он здесь лежит?

Латиш протянул руку и тут же ощутил нити магии, опутывающие ребенка. Кто-то погрузил малыша в сон, но зачем? Чтобы он не мешал в дороге?

— Думаю, его просто потеряли, – буркнула Фария. – Уверена, его родители найдутся где-то на улицах города или в лагере за его стенами.

— Иди-ка сюда…

Осторожно подняв ребенка, Латиш зарокотал: таким звуком его самого когда-то успокаивала мать. Драконьи песни – особый вид магии. Жаль, что больше никто не может петь их…

Малыш открыл глаза, испещренные черными символами. Он выглядел обычным ребенком, но этот взгляд, эта сила, пробудившаяся ото сна вместе с ним…

— Я позабочусь о нем, – сказал Латиш. – А вы займитесь делом.

— Ты ведь хотел куда-то лететь, – напомнила Фария.

— Придется отложить. Идите, мне нужно побыть одному.

Закрыв дверь, Латиш склонился над ребенком и потерся кончиком носа о его нос. Мальчишка схватился за дреды, потянул, но его личико оставалось серьезным. Он не лепетал, не улыбался, только смотрел так, будто понимал гораздо больше, чем положено в таком возрасте.

— В тебе есть искра, ты знаешь? – проворковал Латиш и с удовольствием потерся щекой о мягкие черные волосы ребенка. – Ты обладаешь магией, а я должен узнать какой, чтобы найти твоих родителей…

Пальцами ног он ловко схватился за край одеяла и сдернул его на пол. То же сделал со второй кроватью, затем усадил мальчишку и начал собирать разбросанную по комнате одежду. В ход шло все – рубашки, плащи, полотенца, даже салфетки, оставленные кем-то на столе.

Удовлетворенно оглядев кучу, выросшую вокруг ребенка, Латиш начал вить гнездо.

Он укладывал собранные вещи в только ему понятном порядке, сворачивал, утаптывал, мял, словно кот, пытающийся создать идеальное место для сна. Мальчишка наблюдал за ним, приоткрыв рот, но все еще молча – упрямец не проронил ни звука.

— Неужели немой? – Латиш легко щелкнул его по лбу пальцем с длинным черным когтем. – Не думаю…

Он уютно устроился в складках одеял, подтянул ребенка к себе, прижал к животу и зарокотал. Отрастив хвост, немного пощекотал мальчишку, и тот наконец захихикал, уворачиваясь и ерзая.

— Хорошо, очень хорошо… А теперь давай немного поспим.

Рокот стал мягче, все тело Латиша дрожало, и эта дрожь передавалась ребенку. Вскоре мальчишка затих, уснул нормальным естественным сном и перестал сдерживать силу. Его искра пульсировала, становилась ярче, теплее… и вдруг обдала Латиша могильным холодом.

Резко открыв глаза, он уставился прямо перед собой, ощущая, как острые иглы чуждой ему магии впиваются в живот.

Неправильно.

Хаос, смерть, боль…

Пытаясь сохранять спокойствие, Латиш снова потянулся к искре ребенка, чтобы доказать себе, что ему просто показалось, что от него не исходит сила, которую во все века презирали и боялись.

Искра откликнулась на зов так же, как в первый раз: острыми иглами, агрессивными волнами холода, диким желанием сломать и улучшить.

Некромант. Скульптор плоти.

Рвано выдохнув, Латиш прижал мальчишку к себе и обвил его хвостом.

Вот как… Пока он пытался разобраться с вратами Фаты, прямо у него под носом подрастал кое-кто настолько же опасный, настолько же разрушительный.