Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом - Анна Светлова Страница 19

На кухне пахло сушёными травами и деревом. Солнечные лучи просачивались сквозь пыльные стёкла, рисуя на полу причудливые узоры. Дарён, урча, тёрся о мои ноги, пока я раскладывала продукты. Его тёплая шерсть успокаивала, словно мамины объятия в детстве. Вранко важно восседал на спинке стула, изредка взмахивая крыльями и командуя:

— Нет-нет, специи лучше поставить на верхнюю полку! И банки с вареньем — подальше от окна.

Вскоре котелок на печи забулькал, наполняя кухню ароматом наваристой похлёбки. Запах был такой домашний, что защипало в носу. Я помешивала суп деревянной ложкой, чувствуя, как тепло от печи проникает в самое сердце, растапливая остатки страха.

День таял, как воск свечи. Я драила полы и полки, вдыхая запах лаванды и мяты, которыми пропитался старый дом. Закатное солнце играло в склянках, превращая их в маленькие костры. Мои странные компаньоны не отставали ни на шаг, их голоса сплетались в уютный гул.

Вечер опустился на лес пушистым одеялом. Я сидела за кухонным столом, обхватив ладонями горячую чашку с травяным чаем. Его пряный аромат смешивался с запахом нагретого дерева и остывающей печи. Вранко дремал рядом, изредка встряхивая перьями.

Внезапно тишину разорвал треск — резкий, как выстрел. Я вздрогнула так сильно, что чай выплеснулся на пальцы, обжигая кожу. За окном клубилась тьма, густая, как чернила. Лес ожил, зашептал тысячей голосов.

— Вы тоже это слышите? — мой шёпот царапнул тишину.

Тени за стеклом двигались, тянули свои чернильные пальцы к дому. В горле пересохло, сердце колотилось о рёбра, как испуганная птица в клетке.

Удар в дверь прозвучал как гром. Я застыла, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Воздух сгустился, стал вязким, как болотная жижа.

— Кто... кто там? — слова едва просочились сквозь сжатое страхом горло.

Тишина давила на барабанные перепонки. Дрожащими ногами я подошла к окну. Темнота снаружи была живой, дышащей. Смрадный запах гнили и разложения просачивался сквозь щели, оседая на языке металлическим привкусом страха.

Я захлопнула ставни, но поздно — осознание уже впилось в мозг острыми когтями: это только начало. Что-то древнее и голодное пришло за мной, и теперь не успокоится, пока не получит то, что хочет.

Глава 12

Дрожащими пальцами я поднесла свечу к окну, и её пламя затрепетало, будто испуганная бабочка. Старинный подсвечник, холодный и тяжёлый, впивался в ладонь, словно пытался удержать меня от безрассудства. Полумрак комнаты дышал затхлостью веков, а половицы под ногами тихо постанывали, как старые кости.

«Не смотри. Просто не смотри туда», — шептал внутренний голос, но что-то древнее, первобытное тянуло меня к окну, как мотылька к губительному свету.

В мутном стекле моё отражение исказилось, превратившись в жуткую маску — бледное лицо с провалами глаз, чужое и пугающее. Сердце колотилось так, что его стук отдавался в висках подобно барабанному бою. Молодой месяц висел в небе острым осколком разбитого зеркала, отбрасывая призрачные тени на искривлённые стволы деревьев.

— Любава... — прошелестело за окном, и моё имя прозвучало как проклятие. Холод пробежал по позвоночнику ледяными пальцами, а кожа покрылась мурашками. Белёсый туман у дома извивался подобно живому существу, формируя причудливые силуэты.