Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 264

— Он совсем чистый, – сказал декан вполголоса.

И Эгерт, и Тория удивленно взглянули на него:

— Что?

— Он чистый, – пояснил декан, – золотой… Ни пятнышка ржавчины. Ни крупинки… А ведь накануне больших испытаний… он чует опасность, нависшую над миром, и ржавеет. Так было полвека назад, когда на пороге стояла Третья Сила… Тогда, я помню, меня, мальчишку, тоже мучили предчувствия – и медальон, как говорят, был полностью ржав. Теперь он чист… Будто ничего и не угрожает. Но я-то знаю, что это не так!

Сдержав прорвавшуюся горечь, декан в полном молчании спрятал медальон обратно в сейф.

— Угрожает… Лаш? – спросила Тория шепотом.

Декан подбросил в камин поленьев – Солль отскочил от рассыпавшихся искр.

— Не знаю, – признался Луаян неохотно. – Лаш имеет к этому какое-то отношение… Но самое страшное – что-то другое. Или… кто-то другой.

* * *

Зима наступила в одну ночь.

Проснувшись рано утром, Солль увидел, что серый сырой потолок тесной комнатки побелел, как подол подвенечного платья; не было слышно ни ветра, ни шагов, ни стука колес на площади – в торжественной тишине на землю валились снега.

По традиции, в день первого снега отменялись все лекции; узнав о таком обычае, Эгерт обрадовался даже больше, чем мог ожидать сам.

В университетском дворике скоро стало весело; под предводительством Лиса мирное студенчество внезапно переродилось в орду прирожденных воинов – наскоро слепленная снежная крепость успела пасть, и не однажды, прежде чем в битву ввязался Солль.

Как-то само собой получилось, что вскоре он, как герой древности, оказался один против всех; рук у него, кажется, было не две, а десять, и ни один бросок не пропадал даром – любой запущенный снежок находил свою цель, чтобы превратиться в снежную крошку на чьем-нибудь раскрасневшемся лице. Атакуемый со всех сторон, он нырял под неприятельские снаряды, и они сталкивались у него над головой, осыпая светлые волосы снегом; отчаявшись поразить слишком уж подвижную мишень, противники его, сговорившись, собирались уже пойти врукопашную и закатать непобедимого в сугроб – когда, оглянувшись, смеявшийся Солль вдруг увидел наблюдавшую за схваткой Торию.

Лис со товарищи сразу же стушевались; Тория, не спеша, нагнулась, зачерпнула снег и скатала его в шарик. Потом, несильно размахнувшись, бросила – и угодила Соллю в лоб.

Он подошел, стирая с лица снежную воду; Тория серьезно, без тени улыбки смотрела в его мокрое лицо:

— Сегодня первый снег… Я хочу тебе что-то показать. – Не говоря больше ни слова, она повернулась и пошла прочь; Эгерт двинулся за ней как привязанный.

Снег ложился, засыпая университетские ступени, и на головах железной змеи и деревянной обезьяны вздымались необъятных размеров зимние шапки.

— Это в городе? – спросил Эгерт обеспокоенно. – Я бы не хотел… встречаться с Фагиррой.

— Разве он посмеет приблизиться к тебе в моем присутствии? – улыбнулась Тория.

Город тонул в безмолвии; вместо гремящих телег по улицам бесшумно крались сани, и широкие следы их полозьев казались твердыми, будто фарфоровыми. Снег валил и падал, укрывая плечи пешеходов, пятная белым черных удивленных собак, скрывая от глаз отбросы и нечистоты.

— Первый снег, – сказал Эгерт. – Жаль, что растает.

— Вовсе нет, – отозвалась Тория, – каждая оттепель – будто маленькая весна… Пусть тает. А то…