Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 298

— В чем вы хотите обвинить Торию? – повторил Эгерт почти беззвучно.

— Да, она красива… Она слишком красива, Эгерт. Она приносит несчастье… Она, хоть и косвенно, послужила причиной смерти первого своего жениха, того, которого…

— Откуда вы…

— …которого вы убили. Она не похожа на прочих женщин, в ней есть что-то… дар, я бы назвал это даром, Эгерт. Исключительная женщина, я понимаю, что вы сейчас испытываете…

— Она невиновна, – сказал Солль в мерцающие в полумраке глаза Фагирры. – В чем вы хотите ее обвинить?

Фагирра отвернулся:

— В колдовских действиях, повлекших за собой Мор.

Не обрушились стены, не задрожала земля; огонь все так же обвивал смолистую верхушку факела, и поблескивали серебряные пластинки, украшавшие пустое кресло в углу.

— Не понимаю, – сказал Эгерт беспомощно, хотя понял все – и сразу.

Фагирра вздохнул:

— А вот попытайтесь понять… Существуют вещи более ценные, нежели просто жизнь и просто сиюминутная справедливость… Жертва всегда невинна, иначе какая же она жертва? Жертва всегда лучше, чем окружающая жертвенник толпа…

— Фагирра, – сказал Солль шепотом. – Не делайте этого.

Его собеседник удрученно кивнул:

— Понимаю… Но у меня нет другого выхода. Кто-то должен понести наказание за этот Мор.

— Виновные…

— Виновна Тория, злоумышленная колдунья, дочь декана Луаяна, – ровно отозвался Фагирра. – И подумайте вот о чем, Солль… В моей власти сделать вас соучастником, но вы – всего лишь свидетель… Сознаете, по краю какой пропасти вы ходите все эти дни?

Эгерт стиснул зубы, пережидая муторную волну страха. Фагирра коснулся рукой его колена:

— Но вы всего лишь свидетель, Солль… А ваше свидетельство весомо, потому что вы любите подсудимую – но ради правды отречетесь от своей любви.

— Ради правды?!

Фагирра встал – на стене выросла длинная темная тень. Отошел к креслу, облокотился на спинку – в свете факела он показался Соллю едва ли не стариком.

— Что ее ждет? – сами собой спросили непослушные Соллевы губы.

Фагирра поднял глаза:

— Зачем вам знать, как именно она умрет? Возвращайтесь в свой Каваррен… Сразу после суда. Не думаю, что вы будете так уж счастливы… Но время затягивает и не такие раны.

— Я не стану свидетельствовать против Тории! – выкрикнул Эгерт раньше, чем страх успел зажать ему рот.

Фагирра покачал головой. Вздохнул, о чем-то раздумывая; кивнул Эгерту:

— Вставайте… Идемте со мной.

Онемевшие ноги отказывались подчиняться – Эгерт встал со второй попытки. Фагирра извлек откуда-то из глубин плаща звонкую связку ключей; в темном углу обнаружилась еще одна низкая железная дверь, а за ней крутая винтовая лестница, ведущая вниз.

Низкорослый плечистый человечек в мешковатом балахоне ковырял в зубах щепкой – появление Фагирры и Солля застало его врасплох, и он едва не проглотил свое орудие, вскакивая навстречу плащеносцу. Приняв из рук Фагирры факел, он затрусил впереди – а Эгерт тем временем все пытался вспомнить, где раньше он мог его видеть. Размышлениям Солля пришел конец, когда провожатый угодливо распахнул перед Фагиррой и Соллем приземистую дверь с решетчатым окошком.

Здесь уже горело два или три факела, и в их свете со всех каменных стен на Эгерта глянули уродливые, извергами придуманные приспособления.

Он остановился, сразу ослабевая, – Фагирра четким подготовленным движением поддержал его, крепко взяв за руку повыше локтя. На крюках и полках в избытке хранились не тронутые ржавчиной, содержащиеся в полной готовности инструменты – клещи и сверла, тиски для ступней и коленей, доски, усеянные иглами, многохвостые плети, еще что-то отвратительное, от чего Эгерт поспешно отвел глаза. Посреди пыточной помещалась жаровня, в которой дотлевали последние угольки, рядом стоял трехногий табурет и кресло с высокой спинкой – точно такое же, как оставленное в маленькой пустой комнате кресло Фагирры. На небольшом возвышении метавшиеся глаза Солля разглядели истертый деревянный топчан со свисавшими хвостами цепей.